В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
Лео заорал дурным голосом, схватив возницу за плечи:
— Тормози!
И начал дёргать ступнёй, словно жал на тапку тормоза. Благо, что возницу не испугали его истошные крики и хватания — он сумел вписать яка и телегу в поворот, а потом наш допотопный транспорт начал подниматься по изобилующей камнями узкой дороге, которая виляла то сюда, то туда. Она была гораздо хуже того пути, коим мы двигались прежде. Здесь телеги скрипели, трещали, яки мычали, а у людей зуб на зуб не попадал. В общем, мы ехали, будто на ""жигулях""."
"А ещё чуть дальше дорога стала куда круче.
Вдруг Леопольд пробормотал, глядя вниз, где дорога совершала крутой поворот:
— Рей, светляки пойдут за нами до конца?
— Да хрен их знает, — просипел я, толкая таратайку по предательски скользящим мелким камням.
— Уроды, — зло бросил парень под протяжное мычание яка, которого жизнь явно не готовила к такому подъёму.
Я же устало усмехнулся и вымученно проронил, хлопая мокрыми глазами, которые выедал пот:
— Что-то двадцать пять золотых монет уже не кажутся адекватной суммой за этот Ад.
— Аналогично, — простонал эльф, чьё лицо изрядно осунулось.
— Скоро вход в тоннель… Немножко осталось. Там будет попроще, — надсадно проговорил возница, чья борода превратилась в подобие пыльной мочалки.
— Надеюсь, — кивнул я, а затем искоса посмотрел на Леопольда и спросил: — А ты чего с Тилой не замутишь?
— Да не нравится она мне, — выдохнул тот сквозь зубы. — В роли подруги — идеал, а как девушка — ну не по душе.
— В иной ситуации я бы тебе сказал, что ты можешь дать ей мой номер, а тут — просто промолчу, — выдал я и действительно замолчал, а то на разговоры тратились лишние силы, коих и так уже почти не осталось.
Парень тоже не стал продолжать разговор, а возница, по-моему, от усталости уже находился в некой прострации.
