В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
— Да че… я просто… — начал сконфуженно запинаться игрок, а затем опасливо выдохнул: — А те, кто будут готовить обрушение… Не завалят проход раньше времени, оставив нас на растерзание светлым?
— Не завалят. Я прослежу, — твёрдо заявил варвар, нахмурив густые брови.
— Ну раз всё решили, то за дело! Быстрее! — поторопил я игроков, лихорадочно глядя на приближение светляков.
Они уже были очень близко. Пора бы нашим атаковать. И тут сатир выступил в качестве застрельщика. Он пустил в противников грозно затрещавшую молнию, а потом быстро спрятался за большой валун.
"К сожалению, среди нас оказалось лишь четверо дальнобоев. Мало, очень мало! Они не смогут долго сдерживать светлых, которые выставили вперёд бойцов со щитами, а затем медленно двинулись к нам. Арбалетные болты и стрелы тёмных лишь безвредно отскакивали от щитов или втыкались в них. И только молнии Пашки приносили нам пользу. Они расплёскивались по металлу и пронзали его электрическими разрядами, из-за которых игроки часто роняли щиты.
Я же бросил подбадривающий взгляд на наших стрелков и скрылся за последней телегой в тоннеле, где тут же посмотрел на потолок. Он выглядел даже хуже, чем в провинциальной больнице. Всё вокруг изобиловало глубокими трещинами, кои паутиной покрывали серые блоки, скреплённые каким-то рассыпающимся раствором.
Через пару мгновений Мино подбежал ко мне, громко цокая копытами, из-за чего с потолка сыпалась пыль, а затем промычал, пытаясь не заплакать:
— Вот. Дедушкин самогон. Бахнет так — что в Ай услышал.
