В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
— Из чего он его гонит, если тот взрывается?
— Семейный секрет.
— Ладно, лишь бы действительно взорвался. Но вот как бы его подорвать? — обрадованно начал я, а закончил уже задумчиво. — Стрела, искра, бум? Нет, такое только в фильмах бывает. Идея! Мне надо быстрее сшить химеру. У тебя есть тушка какого-нибудь животного?
— Я не ем мясо, — выдохнул минотавр.
— Тьфу, — зло сплюнул я.
Но тут ко мне подскочила дриада, которая стояла неподалёку и выпалила:
— Половина козлёнка подойдёт? Я его утром на базаре купила.
— Самое то! — обрадованно заорал я, после чего получил от девушки часть козлиной тушки, которую она достала из своего мешка. — А теперь, Мино, подготовь факелы. А ты, Тила, плесни чего-нибудь быстро вспыхивающего на бочонок или замотай в какое-нибудь хорошо горящее тряпьё.
— Угум, — бросил она, тревожно глянув в сторону входа в тоннель, откуда уже раздавались крики наших товарищей, призывающих нас действовать быстрее.
Мы вняли их мольбам и засуетились, как в жопу ужаленные.
Параллельно я крикнул, что было сил:
— Сюда! Все сюда! Пашка!
Игроки услышали меня и мигом показались возле входа.
Я тотчас заорал, глядя на бегущих к нам игроков:
— А где четвёртый?!
— В Те-е-емном храме, — проблеял сатир, пронёсшись мимо химеры, которая трусила к бочонку.
— Сука, — проронил я и побежал вглубь тоннеля, куда рванули все остальные игроки.
— Вон они! — раздался за нашими спинами азартный крик кого-то из светлых. — За ними! Какого?
Видимо, последний его вопрос относился к химере, которая подожгла бочонок, а тот, спустя несколько секунд, разлетелся точно слабенькая бомба.
Глава 14
Когда грохот прекратился, я прохрипел, кашляя от пыли, попадающей в рот:
— Все живы?!
— Я жив! — раздался чей-то незнакомый голос.
