В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
Тот выскочил из щели в стене и, не мешкая, вонзил хелицеры в загривок химеры. Я мигом сообразил, откуда в тоннеле появились все эти трупики, принадлежащие мелкому зверью. Похоже, животные забредали сюда и становились жертвами пауков. Кстати, последние оказались весьма компанейскими ребятами. Они решили подружиться с нами. Я вдруг услышал шорох множества лапок, а потом увидел десятка четыре пауков, выползающих из щелей. Их будто бы позвал тот паук, который сейчас отпрыгнул от химеры, признав её негодной в пищу. Разборчивый, сука, какой.
Но, естественно, на этом битва не закончилась. Ещё парочка пауков решили вкусить тот невероятный коктейль, который мог бы получиться из моих внутренностей, если бы твари влили в меня свою химию. Но я не желал себе такой судьбы, поэтому начал рьяно размахивать топором и факелом, едва не повизгивая от страха, а потом ещё вызвал Мрака. Тот молниеносно присоединился к ужасной вакханалии, начав сражаться с многоногими мохнатыми тушками, которые бегали по полу под холодящие душу крики людей и болезненное мычание яков.
Я облегчённо сел на пятую точку, кликнув питомца, которого во время боя вызывал несколько раз.
Между тем минотавр навёл порядок в караване и уговорил сатира сесть за «руль» одной из телег, а сам стал править первой таратайкой.
