В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
"
"Мне же в этот миг пришла в голову неожиданная мысль, основанная на том, что я только что увидел в исполнении пикси. Весь этот судебный процесс — сплошной фарс. Если бы пикси хотел, то он ещё при взятии под стражу светлых и меня с Гариком, узнал бы правду, стоило ему применить свои способности. Но он почему-то не сделал этого, будто давал нам шанс самим сказать правду. Получается, что весь этот суд служил лишь для двух целей: устрашить всех игроков Иерихона тем, что правду не скрыть, и для того, чтобы подсудимые могли сознаться.
И до самой сути данного суда можно было дойти, просто размышляя логически. Пикси вызывал нас к трибуне, ориентируясь на то количество славы, которое у нас есть, а ведь в том доме сразу по сто единиц славы получил я, Гарик и Люк. И если раскручивать мысль со славой, то можно понять, что мы могли её приобрести только за убийство, а не за задание, достаточно просто расспросить каждого игрока о том, где и за что он получал славу.
И вот почему прежде мой мозг спал таким беспробудным образом? Если бы я догадался раньше, то не сжёг бы столько нервных клеток, хотя мне ещё придётся понервничать, ведь коллегия судей еще не огласила приговор.
Пока же пикси занимался наведением порядка, а когда в зале всё-таки установилась тишина, он сурово произнёс, пробежавшись взглядом по бесстрастным лицам ангелов и демонов:
— Итак, дорогие дамы и господа, настало время узнать, что же решила коллегия судей. И первым свой приговор узнаёт игрок Ад-Рей… — летун в парике сделал паузу, словно нагнетал напряжение, из-за которого у меня и так уже дрожали руки, —…За то, что игрок Ад-Рей скрылись с места преступления, он приговаривается к лишению двухсот единиц славы и штрафу в сто золотых монет.
Его последние слова были обращены ко мне, а я лишь сумел кивнуть, облегчённо растёкшись на стуле. Люди же в зале поддержали меня подбадривающими криками. Фух, ну хоть не посадили и не повесили. Деньги-то можно достать, а славы остаётся ещё предостаточно. В общем, я легко отделался. Теперь посмотрим, что сделают со светлыми игроками и Гариком. А те замерли в ожидании наказания.
