В темной камере звенело сквозь решётку единственное окно, за которым я иногда уныло глядев на солнце. Я был один в этой холодной тюрьме, где каждое движение подспудно вызывало трепет и напряжение. Мой приговор казался необратимым, а судьба оставалась за бадским убийством, случившимся в тот же день, что и мою пленку. Сверкающая тень драконов и фениксов сквозь решётчатое окно лишь усиливало ощущение невидимого наблюдателя за мной....
Тот неуловимым движением засунул монету в карман, а потом проговорил, сдвинув брови над широкой переносицей:
— Ходит легенда, что солнечный камень разорвало на шесть частей, и поговаривают, что две из них в наших горах. Но где точно — никто не знает. А вот что касается ещё четырёх осколков — о них я вообще ничего не знаю…
— Точно никто не знает, где в этих горах осколки?
— Точно, — убеждённо кивнул дворф. — Если я не знаю, то никто не знает.
— И ты считаешь, что эти сведения стоили золотой монеты? — желчно выдал я, играя желваками.
— Ага, — опять кивнул тот. — А теперь, если ничего не будешь покупать, то иди подобру-поздорову.
— Аривидерчи, — бросил я и покинул подсобку, а потом и лавку.
Итак, я узнал, что два осколка точно в этой локации. Но где их искать? Большой вопрос. Кажись, мне снова придётся понадеяться на удачу и невзначай расспрашивать местных о солнечном камне. Но это не всё, что я вынес из слов Ворта. Вполне логично предположить, что ещё три осколка в третьей локации. Похоже, количество осколков соответствует номеру локации, хотя я могу и ошибаться, но вряд ли.
Пока же я втянул сквозь сжатые зубы холодный воздух, пахнущий гарью, людским потом и лепёшками яков, и потопал к тем лавкам, в которых торговали горшками с зажигательной смесью. Их оказалось всего шесть штук, а ещё были два открытых прилавка, за одних из которых переминался с ноги на ноги худой мужичок. Он выглядел как «успешный» бизнесмен, который поставил себе цель достичь дна.
Он сразу же попытался принять подобающий вид, щербато улыбнувшись мне и заискивающе проговорил, обведя рукой глиняные горшки разного размера:
— Выбирайте, господин, у меня лучшая зажигательная смесь во всём Библе.
— Твоя жена полетела? — не к месту бросил я, стрельнув взглядом в сторону женщины, скрывшейся за бакалейной лавкой.
— Ага. Но сейчас я бы на ней не женился, даже если бы мне предложили мешок золота, — грустно кивнул тот лохматой головой, а потом философски выдал точно много повидавший на своём веку душевный алкаш: — Любовь слепа, а брак возвращает зрение.
