Ну, и завершая описание того страшного дня, упомяну о том, как противостояли наши солдаты фашистскому налету. Дрались пилоты истребителей и зенитчики отважно. Советские генералы, руководившие обороной Сталинграда, приводили фантастические цифры вражеских потерь – 120 самолетов. Сами фрицы утверждали, что потеряли три-четыре машины. Трудно дождаться правды и от наших, и от немецких военных руководителей. Немцы не хотели портить мелочами картину уничтожения Сталинграда, а наши генералы прогибались перед Верховным Главнокомандующим Сталиным, а заодно перед историей, не желая признаваться в очередном раздолбайстве – войска оказались не готовы к отражению страшного налета.
Не слишком важно, сколько на самом деле немецких самолетов рухнуло вниз. Очевидны две вещи. Город, которому суждено сыграть огромную роль в Отечественной войне, разрушили и сожгли. Гитлер мог с гордостью потирать руки: «Крепко ударили!» И вторая вещь. Тысячи русских людей, став свидетелями страшной картины, ожесточились против врага до крайней степени. Называйте это как хотите, например, заряд ненависти.
В тот же день немецкие танки, сделав мощный рывок, вышли к Волге вблизи северной окраины города. Глядя на великую русскую реку, немецкие танкисты весело и одновременно грустно рассуждали, что вот перед ними главный рубеж войны. Немецкий солдат стоит на восточной оконечности германской империи. Цель достигнута, исполнились замыслы. Четырнадцать месяцев войны с русскими недотепами не такой уж большой срок, когда завоевано огромное пространство.
Главной песней 6-й армии Паулюса считалась песня о Волге из оперы Ференца Легара «Царевич».
В день выхода к Волге немцы фотографировали ее берега, делали записи в дневниках. Все идет неплохо, вчера мы были на Дону, а сегодня – на Волге. Звучала команда на ужин, дневники прятались в ранцы, солдаты с аппетитом кушали. Осталось лишь добить город, который вовсю утюжила авиация, и война закончена.
Не торопитесь, ребята. Все только начинается.
Глава 6 Блуждание в степи
Нашему отряду предстояли невеселые приключения. Утром обнаружилось, что двое парней исчезли. Вряд ли они сбежали от страха. Думаю, что главной причиной исчезновения стала тревога за родных. Оба беглеца призывались из центра города, где происходила наиболее сильная бомбежка. Павел Кузьмич Шмаков произнес перед строем короткую речь, в которой обозвал сбежавших дезертирами и трусами. Я составил новый список личного состава, а младший лейтенант объявил группу взводом.
– Теперь вы являетесь третьим взводом третьей роты отдельного воздушно-десантного батальона.
Кому-то не понравилось, что они третьи, а не первые.