Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Раздел Chitat.online для книги «Чистилище Сталинграда. Штрафники, снайперы, спецназ (сборник)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Штрафники, снайперы и спецназ оказываются в смертельной мясорубке Сталинградской битвы. Они сражаются за выживание в условиях ожесточенных боев у Волги, где каждый бой стоит жизни. Это сборник о героизме и трагедиях солдат, участвовавших в переломном сражении.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Почему Никиту не достали?
– Я тебе рассказываю, а ты слушать не хочешь, – разозлился раненый железнодорожник. – У всех нынче горе. Так вот, бомбили сильно, лед во многих местах треснул, а льдину с Никитой вниз отнесло. Думали, утонул.
– А он, весь переломанный, замерзал, вас ждал, – угрюмо огрызнулся Андрей.
– Подобрали его утром, помощь оказали, в госпиталь понесли. Он по дороге про тебя рассказал, что в Сталинграде воюешь. Просил передать, как все с ним случилось, а матери ничего не говорить. Погиб и все.
– Так он в госпитале умер?
– В тот же день. Легкие отбил при ударе и другие раны получил. Вспоминал про тебя.
Андрей сидел молча. До него пока еще не доходило, что Никиты, младшего братишки, который был ему ближе всех, уже нет на свете, только стекали по щекам слезы и в горле застрял комок. Комок вырвался плачем, Андрей зажимал и никак не мог зажать рот. Ему не мешали, молча курили, о чем-то бубнили приглушенными голосами. А перед глазами, в темноте ноябрьской ночи всплывало и не исчезало одно и то же видение.
Маленькое щуплое тело брата, лежащее на льдине и медленно уходящее из жизни. В руки Андрею сунули стопку бумаг. Железнодорожник объяснял:
– Тут письма, фотокарточки. Деньги – шестнадцать червонцев.
– Убирайся к чертовой матери, – не выдержав, крикнул он. – Что у вас за сволочье собралось, что своих раненых на льду оставляете!
– Да не нашли мы его, – снова пытался объяснить боец.
– Иди, иди, парень, в свою санчасть, – подтолкнули его. – Видишь, не в себе человек от горя. Он снайпер, может, и пистолет при нем. Шлепнет, и все дела.
На следующее утро Андрей собрал вещи и сказал медсестре:
– Все, належался. Ухожу в полк.
– Подожди, документы на ранение выпишем.
– Зойка заберет. А я пойду.
Девятого ноября, когда Андрей Ермаков уходил из санчасти, в Сталинград пришла настоящая зима. Ветер утих, температура опустилась градусов до восемнадцати. Волга парила, но большая ширина реки и сильное течение не давали ей замерзнуть.
Лед сковал небольшие заливы и мели возле песчаных кос. Вода загустела и несла массу крошечных льдинок. Кое-где они сбивались в сплошную кашу – шуга идет! Течение несло с верховьев крупные льдины. Иногда шуршание льдин, идущих бок о бок, превращалось в треск, течение сталкивало их, раскалывая на части, громоздя друг на друга.
Морозная ночь принесла немало бед. Деревянные лодки и небольшие баркасы с трудом миновали стрежень, уклоняясь от острых льдин. Кому-то не повезло. Широкую двухвесельную лодку, загруженную до бортов ящиками с патронами, ударило в борт и мгновенно перевернуло. Ящики и оба лодочника утонули, а смятый корпус продолжало нести среди льдин.
Баркас, изрядно побитый за время путины, врезался в нагромождение льда. Сквозь проломленный нос хлынула вода.
