Автор
В спальне просторной и уютной домашней обстановки сидела молодая женщина, разглядывая фотографию в паспорте. Пять лет прошли со дня ее сделанного тогда портрета, а то, что отражается в зеркале, совсем не похоже на эту женщину. Ее взгляд скользил между фото и зеркалом, чувствуя разницу — и это вызывало горькое осознание....
— Я вру?! Какое ты имеешь право так со мной разговаривать? Я никому не вру… Я даже мужу никогда не вру!
Подполковник расхохотался:
— Ха-ха-ха! На, возьми, — он протянул ей телефонную трубку, — позвони своему благоверному и скажи, где ты сейчас находишься. Давай, давай смелее!
— Не буду! — она надула губы.
— Почему же? Ты же никогда не врешь.
— Поэтому и не буду. Чтобы не врать. Врать и не говорить правду — это две абсолютно разные вещи!"
"— Хорошо, в таком случае беру свои слова обратно. Ты не лгала. Ты просто не говорила правду.
— Что ты, черт возьми, имеешь в виду?
— То, что ты скрываешь от меня ключевую информацию. Но при этом у тебя хватает наглости просить меня делать какие-то там выводы!
— Что я от тебя скрываю? — уже с меньшим напором осведомилась молодая женщина, возвращаясь обратно в кресло.
— Например то, что ты знаешь причину этих смертей, а я нет.
— С чего ты решил? — Даша заметно струхнула, но сдаваться не собиралась. — Только не начинай опять про свой ум рассказывать.
— А придется. Ты умрешь со смеху, как все просто. Если ты помнишь, в самом начале расследования тебя не переставал мучить вопрос: почему убивают твоих знакомых, и когда же дойдет очередь до тебя. И вдруг эта проблема совершенно перестает нас занимать! Убиты четыре человека, но тебя интересует причина смерти только одного из них. Спрашивается, почему? Да потому, что ты уже знаешь, почему совершены остальные!
Молодая женщина молча пила шампанское, глаза ее были виновато опущены. Наконец она отставила пустой бокал:
— Понимаешь, я дала слово…
— Послушай, — Полетаев опустился на спинку ее кресла и прислонился губами к золотистым волосам, — я правда очень за тебя боюсь.
— Да здесь и имен называть не надо! — в отчаянии вскричала Даша.
— Я тоже даю слово. Если рассказанная тобой история покажется мне правдоподобной, клянусь, об этом никто больше не услышит.
Мучения молодой женщины были сравнимы разве только с танталовыми. Она буквально разрывалась между данным ею обещанием и желанием выложить подполковнику невероятную историю двойняшек.
Эфэсбэшник хранил молчание и терпеливо ждал. Наконец Даша не выдержала.
