Автор
В спальне просторной и уютной домашней обстановки сидела молодая женщина, разглядывая фотографию в паспорте. Пять лет прошли со дня ее сделанного тогда портрета, а то, что отражается в зеркале, совсем не похоже на эту женщину. Ее взгляд скользил между фото и зеркалом, чувствуя разницу — и это вызывало горькое осознание....
Майкл с Сергеем замерли в той позе, в какой их застиг ее приход, Полетаев, как всегда, принял охотничью стойку. И только Ольга по-прежнему растерянно смотрела на мир своими круглыми прозрачно-голубыми глазами, которые от постоянного хлопанья уже начали слезиться.
Даша оперлась локтем о шкаф и произнесла, ни к кому не обращаясь:
— Это называется — попасть под раздачу. — После чего меланхолично добавила: — Панове, приготовьте оружие, сейчас начнут стрелять.
Неожиданно дверцы шкафа с треском распахнулись, и оттуда с воплем вылетела Соня.
— Майор, вызывайте людей!
Но Томек, давно пришедший в себя, уже разговаривал с кем-то по рации. Через некоторое время в номере появились полицейские, которые надели на Сергея наручники и повели к выходу.
В дверях супруг остановился и обернулся к Даше. Впервые за долгое время в его глазах она снова увидела нечто похожее на интерес.
— Не знал, что ты меня так любишь… — он пожал плечами и вышел.
Даша лишь покачала головой:
— Мужика ничем не пробьешь, — и переключила свое внимание на Лунину.
Та с ужасом взирала на начавшуюся потасовку и снующих вокруг полицейских. Прижавшись к стене, она беззвучно открывала рот, словно пытаясь что-то сказать.
— Послушайте, а ведь это не Светка, — наконец произнесла обескураженная возмутительница спокойствия.
Все разом стихли.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросил подполковник, пряча булавку от галстука в карман. — А кто же это?
— Соня, ну-ка, глянь.
Соня, перемежая русские и немецкие ругательства, поправляя одежду, подошла поближе.
— Это не Лунина! — удивленно выкрикнула она.
Мужчины недоуменно переглянулись."
"— Принцесса, — закричала Даша, — посмотрите внимательно, это ваша дочь?
Маргарита, словно во сне, медленно приблизилась к дрожащей девушке. Не произнося ни звука, она смотрела на плачущую девушку и вдруг принялась еле слышно напевать песенку.
— Она помешалась? — с ужасом прошептала Даша.
— Это очень известная немецкая детская песенка. Что-то вроде колыбельной.
