Автор
В спальне просторной и уютной домашней обстановки сидела молодая женщина, разглядывая фотографию в паспорте. Пять лет прошли со дня ее сделанного тогда портрета, а то, что отражается в зеркале, совсем не похоже на эту женщину. Ее взгляд скользил между фото и зеркалом, чувствуя разницу — и это вызывало горькое осознание....
И если безупречно сидящий на нем умопомрачительный костюм с двумя жилетами и вызывающе дорогой галстук еще могли как-то ввести в заблуждение, то приветливо-добродушный взгляд, которым он окинул вошедшую, не оставлял на сей счет никаких сомнений.
«Понятно, наши в городе», — подумала Даша, и ее мнение о службе безопасности резко изменилось в лучшую сторону.
— Присаживайтесь, дорогая пани Быстрова. Да вы, вижу, совсем оправились после вчерашнего. Вот молодость — ничто ее не берет! — И майор с интересом принялся изучать легкомысленную блузку.
— Представьте себе, я живее всех живых. И, кстати, не могли бы вы смотреть немного выше, например мне в глаза?
— Что, соудруг[5] Полетаев, у вас все женщины такие злые? — обратился Томек к эфэсбэшнику.
Вальяжный подполковник Полетаев рассмеялся и на прекрасном чешском языке ответил:
— К сожалению, да, пан майор, но именно за это мы их так любим. Вы представите нас друг другу?
— С удовольствием. Позвольте представить — подполковник Полетаев, Сергей Павлович.
— Минутку, — бесцеремонно перебила его Даша и, присев на стул, закинула ногу на ногу, обнажив затянутое в капрон бедро, — я вовсе не соглашалась, тем более любезно, сотрудничать с вами. Вчера… Для тех, кто не слышал, — обернулась она в сторону Полетаева, — я поставила условие: моя информация против вашей. Разумеется, мне не нужно сообщать адреса, пароли и явки, но хотя бы в общих чертах я хочу представлять ситуацию.
— Любопытство сгубило кошку. И не одну, — негромко произнес подполковник по-русски.
— Это угроза? — нахмурившись, переспросила Даша.
— Да бог с вами, — он махнул рукой и обворожительно улыбнулся, — просто ума не приложу, зачем вам это понадобилось? И по своему опыту скажу: знания порой укорачивают жизнь. А вы еще так молоды.
— В данной ситуации у меня есть основания полагать, что как раз неведение может прервать мою, как вы справедливо заметили, молодую жизнь, — холодно возразила она.
Подполковник поправил золотую булавку на своем музейном галстуке и, выдержав необходимую паузу, поднял на Дашу темно-голубые, почти синие глаза. Насладившись произведенным эффектом, он произнес все тем же неторопливо-ироничным тоном:
— К тому же вам придется верить мне на слово. Где гарантия, что я скажу правду?
— Мне нужна не правда, а элементарное человеческое уважение! — фраза прозвучала немного бессмысленно, зато патетически.
