Автор
В поселке Корнейчука звали всем. Лыков - это место где-то между городом и сельским укладом, где летные части и склады несли диссонанс. Здесь все знали Прохиндея, но никто не верил в его честность. Это был мир безрадостный, где каждый миг мог стать последним.
"
"Корнейчук решил, что самое время уносить ноги, пока не заволновалась вся охрана. Эх, какой объект! Если здесь есть что сторожить, то найдется и чем поживиться. Кабели, электромоторы с медной обмоткой, алюминий!.. Надо прийти сюда днем да осмотреться как следует.
— Стой! — Теперь уже крик прозвучал очень близко. — Эй, мужик!
Корнейчук так перетрусил, что, не помня себя, бросился бежать. Ноги почему-то не слушались, все время попадали на какие-то неровности, цеплялись за густую траву.
«Сердечко уже не то. Плохо идет кровоснабжение мышц, — думал Корнейчук и косолапо бежал к приметной балочке, где стоял его мотоцикл.
— Стой, мужик! — раздался вдруг голос. — Придурок, чего боишься?
Корнейчук, судорожно дыша, сбавил шаг и стал озираться в темноте как затравленный заяц. Человек появился из ниоткуда. Широкое лицо, бычья шея и глаза, очень нехорошие, маленькие, которые в темноте блеснули, как два уголька.
— Кто такой? Чего тут лазишь?
— Я это… — Корнейчук пятился назад. — Живот прихватило, вот и отошел в сторонку с дороги. — Совсем скрючило. Видать, вчера не то чего-то съел.
— Это бывает, — подходя совсем близко, сказал мужик. — Случается. Ты один, что ли?
Корнейчук теперь понял, почему этот охранник как-то странно крутил головой. Он пытался понять, сколько незваных гостей тут было. Бывшему прапорщику стало вдруг страшно.
— Слышь! — невнятным голосом, судорожно дыша, сказал Корнейчук.
— Я-то? — странным глухим голосом ответил мужчина. — Я ничего.
Он вдруг поднял руку и чем-то твердым ткнул в грудь Корнейчуку.
«Уж не электрошокер ли? — испуганно подумал бывший прапорщик. — Зачем это?».
Тут полыхнуло, ударило в грудь.
Корнейчук успел подумать, что электрошокер какой-то странный. Чересчур сильный звук от него, и боль какая-то тупая, глубокая, нестерпимая.
Полковник Гуров сидел на своем любимом диване в углу и с иронией наблюдал, как старый друг Крячко собирается в отпуск.
Гуров притворно нахмурился и наконец-то сказал:
— Знаешь, Станислав, я полагаю, что ты все это затеял исключительно с целью потрепать мне нервы.
— Чего я затеял? — рассеянно спросил Крячко, перебирая стопку визитных карточек.
— Ты мог бы прекрасно выспаться до самолета, потом сделать Москве ручкой и умотать на свой курорт.
