Автор
В поселке Корнейчука звали всем. Лыков - это место где-то между городом и сельским укладом, где летные части и склады несли диссонанс. Здесь все знали Прохиндея, но никто не верил в его честность. Это был мир безрадостный, где каждый миг мог стать последним.
Так нет же, тебе надо снова заявиться в кабинет и битых полчаса демонстрировать мне, что ты уже в отпуске.
Крячко повернулся к Гурову, задумчиво почесал подбородок и заявил:
— Знаешь, Лев Иванович, ты с возрастом приобретаешь весьма своеобразное чувство юмора. Я ведь тебя тысячу лет знаю!..
— Скажи, что я старый зануда. — Гуров рассмеялся. — Говори-говори. Если честно, то я тебе завидую.
— Ясен перец. Я еду на юг, к морю, а ты остаешься… — Он не закончил фразу, так и не нашел подходящих эпитетов. — Хотя что я там буду делать в апреле?
— Прекрасно найдешь себе занятие, — убежденно заявил Гуров.
— Теперь, наверное, ты упомянешь об одиноких грустных женщинах среднего возраста, которых необходимо утешать всеми доступными способами.
— Да, как-то так, — с довольным видом заключил Гуров.
— Теперь ты меня еще и бабником назвал! — заявил Крячко.
— Жизнелюбом, Станислав! Только так! — резюмировал Гуров и с сожалением оторвался от дивана. — Ладно, давай я тебя еще раз обниму и уйду. Меня Орлов лицезреть хочет в половине девятого.
Крячко встал со стула, виновато улыбнулся и обнял старого друга.
— Я всегда удивлялся, чего это мне так приятно обниматься с некоторыми мужиками, — буркнул он себе под нос.
— Но-но! — Гуров строго погрозил пальцем. — Ты еще не на курорте! Ладно, счастливо отдохнуть.
Сегодня генерал Орлов задержался у начальства, поэтому утренняя планерка была отменена. Вместо этой привычной процедуры Орлов вызывал к себе отдельных офицеров и руководителей подразделений, раздавал приказы и поручения и принимал быстрые, информативные отчеты.
«Увы! — в который уже раз подумал Гуров, усаживаясь в приемной и разглядывая огромную пальму в кадке. — У генералов жизнь еще труднее, чем у полковников. Вспомнить хотя бы себя молодым лейтенантом, амбициозным до крайности, с неимоверным сомнением и таким же самолюбием.
Да, были времена. Если бы тогда кто-то спросил бы лейтенанта Гурова, хочет ли он стать генералом, то ответ был бы незамедлительным.
