Мы могли бы обстоятельно обговорить план действий, при которых шанс у вас все же будет… Бога ради, думайте, у вас есть время на раздумье…
В такой сюрреализм Мазур вряд ли когда-нибудь влипал: когда из него пытались выбить информацию, о которой он и понятия не имел. Словно в каком-то старом анекдоте. И ведь нельзя начать игру, никак нельзя! Последствия могут быть самыми непредсказуемыми, у него просто не будет шансов вырваться, не дадут ему таких шансов. Особенно если учесть, что за этим типом могут стоять и конкуренты «Даймонд»… Вот и получится: коготок увяз — всей птичке пропасть, не сопляк напротив него сидит…
— Ну как? — с некоторым любопытством спросил Полковник. — Есть у вас какие-нибудь мысли и идеи, как вам жить в новой ситуации?
— Пожалуй, — сказал Мазур. — Вы правы: зыбкий шанс лучше, чем отсутствие всякого шанса… А потому я готов вам показать кое-какие интересные документы…
Он откинулся на ветхом стуле, опершись спиной о стенку, высоко задрал правую ногу. На их лицах еще не было ни тревоги, ни догадок — только удивление. Теннесси, несмотря на строгий приказ заткнуться, не удержался:
А в следующий миг в ладонь Мазура, просунутую в распоротый правый карман, упала граната, совершенно той же марки, что перед полковником на столе. Взмыв со стула и молниеносно вырвав чеку, он поднял гранату высоко и заорал:
Ничего удивительного — еще не выехав из Лубебо, он распорол карман и опустил гранату в штанину. Штанины были плотно завязаны у щиколоток и достаточно широкие, так что заначка на черный день осталась незамеченной.
Если Шонка даванет на спуск, все провалится — но не будет и пыток… Нет, опустил ружье, гад. И тут же раздался резкий приказ Полковника:
— Всем бросить оружие!
— Положить на пол, скоты! — дополнил Мазур. — А то еще выстрелит…
Шонка, не сводя с него глаз, с посеревшим лицом присел на корточки и осторожно положил «Моссберг» на пол, так, словно бы он был стеклянным. Билли тоже положил револьвер.
— Так, — сказал Мазур. — А теперь — лицом к стене, руки на стену! Полковник, вас это пока не касается, но не дурите! Ну, я кому сказал?
Первым к стене бросился Теннесси и принял нужную позу так быстро и сноровисто, что не осталось сомнений: на исторической родине копы не раз заставляли его это проделывать. Остальные выполнили команду медленнее, но не особенно и копаясь. Полковник сидел неподвижно, положив ладони на край стола. Лицо у него стало — застывшая маска, только глаза жили, горели бессильной холодной яростью.
