О ближайшем будущем вообще — и этих субъектов в частности — он не думал нисколечко. Все уже просчитано и решено с холодной логикой человека его профессии, ужасавшей людей, бесконечно далеких от этих жестоких игр. Никак нельзя оставлять их на хвосте. Оружия у них навалом — теперь, когда стоят к нему спинами, прекрасно видно: и у Полковника под рубашкой цвета хаки пистолет, и у одного из черных, и у одного из белых, даже дешевка Теннесси вооружен весьма габаритным револьвером — ну да, именно такие дешевки ради пущего душевного спокойствия обвешивают себя стволами. Народ битый, видавший виды. Чересчур опасно отправлять к ним Николь, чтобы разоружила, — кто-то, в первую очередь наверняка Полковник, может попытаться ее скрутить, прикрыться от огня, и поди угадай, как развернутся события, как поведут себя остальные. Среди них тоже могут отыскаться твердые парни, готовые поставить все на карту, рискнуть жизнью вместо того, чтобы полагаться на зыбкий шанс! Да и будь они обезоружены — что тогда? Веревок нет, связать их нечем. Едва они с Николь покинут комнату, вся орава ринется вдогонку, поднимет тревогу, подхватив с полу брошенное оружие (не станет же Мазур им нагружаться, как верблюд?), а снаружи еще как минимум десяток вооруженных мордоворотов. Другого выхода нет. И гуманизма нет, он остался где-то очень далеко отсюда. Десять заповедей силы не имеют в этой стране…
Тихо щелкнул откидной приклад «узика» — и тихо затарахтела очередь, длинная, густая, прошлась по стоящим у стены справа налево. Истерически вскрикнула Николь. Мазур и не подумал на нее оглядываться: поневоле вдохнув знакомый запах крови, зорко смотрел, не отыщется ли среди падающих живого. Нет, правки не требуется… Прекрасная вещь — гуманизм, но только когда все вокруг гуманисты, как в фантастических романах о светлом будущем…
Повернулся наконец. Николь замерла на стуле, зажав ладонями щеки, губы у нее прыгали, лицо соперничало по цвету с выбеленной стеной. И снова не было времени на гуманизм. Мазур быстро подошел, отвесил ей две оглушительные пощечины и тихонько рявкнул:
Тебе бы больше нравилось там? — и мотнул головой в сторону стола и тех, кто уже не шевелился.
Она отняла руки от щек, отчаянно замотала головой, прошептала:
— Ну да, — сказал Мазур. — Иначе они бы — нас всех… Вставай. Бери сумку. Пора сматываться.
За несколько секунд прокачал еще кое-что. Очередь из автомата с глушителем в таком вот доме снаружи вряд ли была слышна. Никто из тех, что снаружи, без разрешения в дом не полезет.
