Чашка чая напитывала приятное тепло, смешиваясь с ароматом осенних листьев, который повеял от открытой двери кофейни. Я сидела на террасе торгового центра, где яркие огня Нового года мерцали вдали. Волшебная атмосфера зимы и праздника накрывала меня теплом и надеждой - новый год обещает быть необычным и прекрасным....
Я этого не замечала, но во время разговора с месье Леграном, не только мое тело, но и сознание пропитывалось напряжением, которое сейчас, когда я посмотрела Реми в глаза, настигло своего пика и обрушилось на меня подобно лавине. Нет, скорее, то, что происходило, было похоже на извержение вулкана, или на внутреннее землетрясение. Мой мир переворачивался с ног на голову.
Одно дело, когда ты лишь догадываешься и внутренне саму себя называешь глупой за настолько невероятные предположения и, совсем другое, когда получаешь полное подтверждение своих мыслей, которые, опять-таки, до этого момента казались полностью невозможными.
Реми… Передо мной сейчас действительно был он.
В груди все прошлось будоражащими волнами и я растерянным взглядом скользнула по лицу парня.
— Почему ты так смотришь на меня? — Реми сдвинул брови на переносице. — Ты сегодня странная. Задумала что-то?
Он сильнее сжал пальцы, будто требуя ответа, а я, сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но, в итоге, сорвалась. Резко потянулась к парню и обняла его настолько крепко, что мои собственные руки заныли.
— Какого черты ты творишь? — в жестком голосе Реми я услышала растерянность. Он явно не понимал, что со мной происходило.
Парень попытался отстранить меня от себя, но у него ничего не получилось. Я слишком крепко вцепилась в него.
— Отцепись от меня, — он рыкнул, а я спрятала лицо у парня на груди и прошептала:
— Подожди немного…
Только сейчас понимала, насколько сильно мой голос подрагивал, будто я вот-вот начну плакать.
Трудно описать, что со мной происходило. Реми являлся моей болью. Я никогда не забывала того мальчика из лагеря и он уже являлся частью моей жизни, а так же сознания."
"Бесконечное количество раз он снился мне по ночам, а я, видя мальчишку в своих снах, плакала и просила прощения за то, что из-за меня его убили. Сквозь слезы столько всего пыталась ему сказать. Например, что я никогда бы в жизни не предала его и я не сговаривалась с теми старшими ребятами, чтобы вывести Реми за пределы лагеря.
Так и сейчас в горле возник ком и множество слов рвалось наружу, но я не знала, что сказать.
Когда Реми уводил меня из кухни, месье Легран не смог остановить приемного сына, но на меня смотрел умоляюще, будто безмолвно просил меня ничего не рассказывать парню.
То есть, скрыть от него то, что он на самом деле не Эжен, а Реми Моно.
Но я понимала, что так нельзя. Реми должен знать правду и она должна быть известна Доминику.
