Чашка чая напитывала приятное тепло, смешиваясь с ароматом осенних листьев, который повеял от открытой двери кофейни. Я сидела на террасе торгового центра, где яркие огня Нового года мерцали вдали. Волшебная атмосфера зимы и праздника накрывала меня теплом и надеждой - новый год обещает быть необычным и прекрасным....
Я такой еще не видела у Моно и сейчас из-за нее он казался мне старше. Доминик выглядел минимум на двадцать семь.
— Ты очнулась? — спросил он хрипло, всматриваясь в мои глаза.
— Это ты меня поцеловал? — я не узнала свой голос, но все еще ощущала на щеке прикосновение губ.
Доминик еще раз окинул меня взглядом, а потом, кажется, сказал, что сейчас вернется. Он вышел из комнаты и уже вскоре вернулся с врачом. После этого я сразу поняла, что мы находились в больнице.
Пожилой мужчина осмотрел меня и, в конце концов, кивнул, после чего задал мне несколько вопросов касательно моего самочувствия.
После этого Доминик и врач вышли в коридор и я услышала их голоса, но слов разобрать не смогла. Зато, за время их разговора, я немного более четко ухватилась за сознание и даже стала лучше видеть. Поэтому, когда Моно вернулся, я уже осознанно спросила:
— Почему я в больнице? Что произошло? — пытаясь приподняться, я с удивлением заметила, что рядом со мной сидел Ивес.
— Тебя отравили, — Доминик сел на край кровати. Он все так же пристально смотрел мне в глаза.
— Когда? — я нахмурилась, пытаясь хоть что-то вспомнить. В сознании всплыли какие-то обрывки и я тихо прошептала: — В том доме мне подали ужин…
— Нет. Ту еду сразу проверили. В ней не было яда. Его подлили в кофе, который ты пила утром.
— Как?.. — непонимающе переспросила. — Я же каждый день покупала кофе в одном и том же месте. Его готовила такая милая девушка…
— Это долгая история, — Доминик взял мою ладонь в свою и еле ощутимо провел по ней большим пальцем. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, — солгала. Чувствовала я себя крайне плохо, но, стоило Моно прикоснуться ко мне, как онемевшее тело тут же пробило трепетом и я ощутила себя более живой. Доминик лучше любого лекарства. — Расскажи, кто и почему пытался меня отравить.
У меня было множество вопросов, но, из-за потока произносимых слов, голова заныла и я, замолчав, сильно поморщилась.
— Все хорошо, — сказал Моно, успокаивая меня, словно ребенка. — Уже все хорошо.
Я надула губы и, пусть слабо, но все же запротестовала.
