Чашка чая напитывала приятное тепло, смешиваясь с ароматом осенних листьев, который повеял от открытой двери кофейни. Я сидела на террасе торгового центра, где яркие огня Нового года мерцали вдали. Волшебная атмосфера зимы и праздника накрывала меня теплом и надеждой - новый год обещает быть необычным и прекрасным....
Я желала знать ответы на свои вопросы, но все-таки усталость вновь сковала сознание и разговора не получилось. Уже вскоре я опять заснула.
* * *Почти весь следующий день я спала, но то небольшое время, которое я провела в сознании, уже было осознанным."
"Меня то и дело окружали медсестры и врачи. Именно они сказали Доминику, что ему лучше выйти и уже все последующее время я провела на осмотрах и процедурах. А потом опять сон. Он помогал и давал сил. Возвращал меня в норму.
Так прошли сутки и за ним последовали следующие, полные таких же процедур.
Уже после этого я наконец-то ощутила себя человеком. Даже сонливость отступила и я стала более-менее бодрой.
На улице стемнело и я, лежала на кровати, когда дверь тихо приоткрылась и в палату вошел Доминик.
— Не спишь? — спросил он. Моно подошел ближе и, пальцами поддев мой подбородок, поцеловал в щеку.
— За последние дни я выспалась на год вперед, — ответила, окинув взглядом парня. — Ты побрился?
Моно кивнул, а я только сейчас заметила, что он в руке держал небольшой, но до безумия красивый букет. Выбросив прошлый и еще только начавший вянуть, он поставил новый в вазу.
— Ты принес мне цветы? — я улыбнулась.
— Тебе больше ничего нельзя.
А ведь и правда. Сейчас я была на очень строгой диете и покупать для меня угощения просто не было смысла.
— Ты больше не злишься на меня? — спросила, садясь на кровати. Я пододвинула вазу ближе и понюхала цветы.
Доминик налил в стакан воды и поставил на тумбочку рядом со мной, а сам сел в кресло.
— Я проверил все, что ты рассказала и узнал про условие твоей матери. Я знаю все.
В груди расплылось облегчение. Казалось, что даже дышать стало легче и я, не отображая внешне каких-либо эмоций, внутренне была по-настоящему счастлива от того, что все недосказанности между нами были раскрыты.
— А ты? Не боишься меня?
— Почему я должна бояться? — я вопросительно приподняла бровь, отрывая взгляд от цветов.
— Ты плакала от страха, когда я ремнем привязывал тебя к кровати.
Я опустила голову и прикусила губу. Пытаясь чем-то занять руки, я взяла Ивеса и, усадив его к себе на колени, начала гладить кота.
— Я бы не сказала, что я тебя испугалась. Последнее время было очень тяжелым и эмоции нахлынули.
