Чашка чая напитывала приятное тепло, смешиваясь с ароматом осенних листьев, который повеял от открытой двери кофейни. Я сидела на террасе торгового центра, где яркие огня Нового года мерцали вдали. Волшебная атмосфера зимы и праздника накрывала меня теплом и надеждой - новый год обещает быть необычным и прекрасным....
— Доминик… — я резко замерла и позвала парня. Из-за того, что мои глаза были завязаны, я вообще ничего не видела и сейчас поняла, что в комнате воцарилась полная тишина, из-за которой я не могла понять, где был Моно и что он вообще делал. Что задумал? — Так. Все. Немедленно развяжи меня.
— Нет, — я ощутила, как матрас прогнулся и шершавая ладонь парня легла на мою ногу около лодыжки и совсем медленно скользнула вверх. Движение будоражащее и завораживающее. Заставляющее притихнуть и собой обозначающее начало того, что уже вскоре будет происходить.
— Ты спишь очень крепко. Однажды, я ночью тоже тебя так привяжу, — зашипела, уже сейчас желая мести.
— Попробуй, — равнодушно. Доминик знал, что у меня ничего не получится. Да и я это понимала, ведь, несмотря на то, что он спал очень крепко, просыпался стоило мне хотя бы перевернуться на другой бок."
"Из-за того, что до этого я довольно сильно ворочалась, мне удалось добиться того, что край платья немного опустился вниз, но в это мгновение Моно опять его задрал и сразу же коснулся лона, вызывая острые и вместе с тем тягучие искры, прошедшиеся внизу живота, подобно разрядам молний.
Его руки такие грубые и порой, смотря на них, я не могла поверить в то, что такие жесткие ладони могли с такой легкостью заставлять меня гореть. Не понимала, как их прикосновения вводили меня в состояние лихорадки, когда я просто теряла рассудок и не имела возможности ухватиться ни за одну нормальную мысль.
А его руки, словно проклятье, из-за которого я становилась сама не своя.
Так и сейчас, уже только от того, как он касался моего лона, я еле сдерживала стоны, но, пытаясь удержать хоть какой-то вид сопротивления, сделала попытку пнуть Моно ногой. Вот только, он ее ловко перехватил и, ощутимо сжав ладонью, немного приподнял, после чего коснулся губами лодыжки.
— Доминик… — прошипела, сквозь плотно стиснутые зубы и шумно выдохнула.
Моно еще толком ничего не делал, а мне уже показалось, что я потеряла себя, из-за контраста, который сводил с ума. По телу скользнула легкая волна боли, от того, как Доминик удержал ногу, будто безмолвно предупреждая, что мне стоит быть послушной, а поцелуем будто бы поощряя то, что я замерла и не стала опять вырываться.
Все это напоминало очень необычную игру.
