Чижик - пыжик — читать онлайн бесплатно полностью

У нашей Федосьи на пизде растут волосья. Очень светлые, будто выгорели на солнце. Ирка побрила их перед курортом, а потом ходила дерганой походкой, словно в трусы ей закинули ежика. Я посоветовал на будущее не заниматься хуйней, меня ее пизда одинаково устраивает, что лохматая, что лысая, а вот походка не должна быть ебанутой. Это был один из немногих случаев, когда Ира сразу согласилась со мной.

Она подалась вперед и вверх и, бороздя залупой переднюю стенку влагалища, еще медленней насунулась на хуй. Веки и губы задергались чаще, но не застонала, сдержалась. Подо мной орет от души, а когда сама сверху, сдерживается, наверное, стесняется, будто мастурбирует втихаря. Пройдя примерно две трети хуя, опускается быстрее, буквально шлепается, припечатываясь теплыми ягодицами к моим волосатым бедрам. Короткие, быстрые выдох-вдох. Чуть подавшись назад тазом, чтобы хуй надавил на надроченный клитор, и затаив дыхание и прикусив нижнюю губу, поднимается. В этот миг у нее такое же выражение лица, как и тогда, когда ждет пиздюлю. Иногда и дал бы ей по морде, а увижу это выражение — и хуй встает. Мне кажется, что она получает одинаковое удовольствие что от ебли, что от пиздюлей.

Действительно ли Иришке нравится эта поза или насмотрелась порнушки по видаку (в одиночку, со мной отказывается, говорит, что ее воротит от этой гадости) и повторяет — ответа, думаю, не знает и она сама. Киношники любят эту позу потому, что в ней выгоднее всего баба показывает себя. А бабы это любят и, если считают свою фигуру заебательской — такие почти все! — хвастают ею при любом удобном и неудобном случае. Иришкин — не исключение, что при ее фигуре простительно. Была бы чужой женой, сутками бы не слазил с нее.

Она уже не в силах сдерживать чувства, тихонько поскуливает, намереваясь кончить. И выдает коронный номер — откидывается на задний мостик, коснувшись головой моих ступней. Посмотрел я вверх — и действительно, охуительно, охуительно. Пизда малость выворачивается, открыв сочную, темно-розовую мякоть и слипшиеся, потемневшие волоски вокруг нее. Хуй вбуривается в нее изнутри, кажется, сейчас прорвет, выскочит чуть выше лобка и пойдет пороть дальше, по намеченной бороздке, до присосавшихся к нему малых губ — пристроит домашнее кесарево сечение. Или, не выдержав, хрустнет. Убедившись, что не случилось ни первое, ни второе, Иришкин перекладывается на мою грудь, обессиленная, размякшая.