Вот они — щупальца загнивающего капитализма! А вот и его пизда — с тротуара голосовала длинноногая телка в черных колготках.
— Тормозни, — сказал Биджо, опуская стекло на правой задней дверце, возле которой сидел.
К окну наклонилась размалеванная соска лет сорока — наследие социализма, оказывается! — и предложила:
— Минетик, мальчики. По десять баксов. Прямо здесь.
— Не отходя от кассы? — подъебнул я.
— Где хочешь, командир! — проститутка распахнула в улыбке щербатый рот.
— Будешь? — спросил меня Биджо.
— Да ну! — отказался я. — Что-нибудь помоложе найдем.
— Так, как я, ни одна молодая не сумеет, — нахваливала себя проститутка, не отпуская ручку отъезжающей машины.
Поняв, что ничего не обломится, отпустила и крикнула что-то вдогонку. На ее счастье мы не услышали.
Метров через двадцать голосовала другая, еще черед двадцать — третья…
— Да, у нас такого еще нет, — молвил я и пообещал: — Догоним и перегоним!
Гужевали в загородном кабаке. Публика наполовину была из общественных банд, наполовину из государственных. Биджо называл мне кресла, в которых сидели эти жопы в мешковатых костюмах, и я диву давался. У нас так внагляк еще не продавались, сначала вытанцовывали мазурку «порядочность», гопак «честность» и вальс «приличия», а уж потом где-нибудь в очень укромном уголке брали на лапу и становились раком.
Четверо таких гужбанили за соседним столиком. С одним я познакомился. Потанцевав с телкой, садился за столик, а сосед вставал, и мы столкнулись. Он принялся долго извиняться, а я предложил выпить и сгладить недоразумение. Так и сделали. Звали его Игорь Антонович, сидел высоко в Госкомимуществе. Через пять минут он стал просто Игорем, а я — почти лучшим его корефаном.
— Странно, не бандит, а сидишь с ними, — удивился Игорь.
Я решил не светиться, сказал, что приехал из провинции утрясти здесь некоторые кооперативные дела, а через бандитов это быстрее сделать.
— Ты прав, — согласился Игорь. — Откуда приехал?
— Из Толстожопинска.
— О, а я родом из Писюковска! — обрадовался он.
Писюковск — соседняя область — нашей пизде двоюродный хуй.
Еще через полчаса он сунул мне визитку:
— Что надо будет — звони, не стесняйся, помогу.
Я показал ее Биджо. Грузин посмотрел на меня так, будто узнал обо мне что-то новое.
— Быстро у тебя получилось. Мы к нему полгода подбирались.
— Он меня за фраера принял.
— Тебя все за фраера принимают, — сказал Биджо, но не в обиду, а что-то обдумывая.
— Пусть принимают, не будем разочаровывать.