На рынке Толстожопинска происходит напряженная сделка с шулером и цыганом. Автор пытается выторговать плащ, в ходе которой разворачивается целая игра лжи и интриг. Взаимодействие персонажей наполнено риском и неожиданными поворотами событий.
Конфискуют тачку, как средство побега, и будет на ней хозяин разъезжать.
Остановился метрах в ста от северной вышки, присел на бревно, словно специально брошенное там. А может, так оно и есть, кто-нибудь, несколько раз и подолгу поджидая здесь, позаботился о собственной жопе. Где-то вдалеке за забором гавкнула овчарка. Отрывисто, точно спрашивала: кто? Пугало на вышке заметило меня, поправило автомат. Очкует, салага. Хотя нет, салаги боятся договариваться с зеками, скорее, дембель. Сейчас он отхватит столько, сколько на воле за месяц зарабатывают. Вертухай посмотрел внутрь зоны и тихо свистнул. Потом перешел поближе ко мне и закурил, прикрывая сигарету руками так, чтобы видел я один.
Я подошел к забору, спросил:
— Свои, Барин, — ответил Лужок, подручный вора Аскольда. Вор дороги на рабочую зону не знал.
— Лови, — сказал я и, крутанувшись, как метатель молота, отправил мазел через забор.
Услышал, что поймали на лету.
— Все тип-топ? — спросил на всякий случай.
— Порядок! — радостно ответил Лужок.
— Передай Аскольду, к вам идет кумовская сука по кличке Порог. Может передать маляву якобы от Седого.
— Понял, — сообщил Лужок. — А где Седой?
— На дальняке в крытой. А как у вас тут?
— Жизнь зекова — нас ебут, а нам некого, — ответил он.
Вертухай на вышке кашлянул дважды, давая понять, что пора завязывать базар.
— Ну, бывай! — попрощался Лужок, и за забором послушались торопливые шаги.
Я быстро пошагал к машине. Мало ли что может взбрести в голову вертухаю, а быть прокомпостированным собачьими зубами я не хочу. В тачке перевел дыхание и достал термос с чифирем. Он — первая вещь на зоне, особенно северной, и при побегах зимой. Спирт лучше греет, но размаривает. Хлебнул лишнего — и все похую становится, решаешь покемарить чуток. Погоня может найти тебя раньше, чем околеешь, а может и опоздать — не знаю, что хуже.
От зоны я поехал к ментовскому поселку. Дороги до него минут пятнадцать. Двухэтажные четырехквартирные дома выстроились вдоль трех улиц, выходящих на шоссе. Восточной стороной поселок примыкал через узкий лесок к городку Хуеплетово. В этом леске чаще всего и брали тех, кто объявлял себе амнистию. Каждый год случалось по два-три побега. Обычно брали в тот же день. Полутруп кидали на час-два в жилой зоне на видном месте, чтобы остальным неповадно было. Наглядный пример не слишком убеждал. За все время, пока я гостил здесь, только один побег можно назвать удачным.
