Жанр
В дымчато-синем зале ЧОПа "Заря", атмосфера которой напоминает ночной город за закрытыми ставнями, все еще тихо и печально. После очередной остановки — заказчики обычно спешат уйти, чтобы не портить вечерний шанс на отдых. Мужичок с барной стойки лишь отвлекает взгляды клиентов своим неуклюжим криком, но никто не уделяет ему внимания....
Вместо лиц, бесформенные бугристые маски с черными провалами глаз.
Рывок первого я пропустил мимо себя, воткнув финку в голую спину. Пробил куда-то под лопатку, и как со входом, резко дернул горящий клинок вниз. Края, разорванного надвое фобоса, вспыхнули и пошел процесс изгнания.
Встретил второго, отмахнулся по вытянутой лапе, развернул легкое тело и добил коротким тычком в висок. Поймал в прыжке третьего, неудачно подставившись под его тянущиеся ко мне руки. Прежде чем вспыхнуть, тварь успела схватить меня за руку.
Холодом ударило, как током. Все, что ниже локтя, будто в прорубь засунули, отбив чувствительность на несколько секунд.
«До свадьбы заживет, бей, не спи…» — Ларс дернул меня за воротник, отталкивая в сторону, а потом подправил мою руку, навстречу четвертому призраку.
«Что с вами сделали снег и морозы, лед витрин голубых… Может, мне надо было в пение идти, а не в бокс? Прикольные у тебя пластинки есть…» — довольно фальшиво пропел Муха: «Белые розы, беззащитны шипы…»
«Эй, скоморох, а есть что-нибудь, чтобы даме спеть?» — Ларс попытался подпеть, насвистывая, но совсем не попадая в такт.
«Не, только про зиму пока нашел. Ой, чудные стихоплеты в твоем мире, Матвей…» — Муха хрюкнул, прочищая горло и опять запел: «Между нами тает лед…»
«Муха, твою мать! Пение это не твое, и хватит копаться уже в моей голове!» — я подошел к локомотиву и поскреб финкой разлагающийся металл.
Простые перебранки с фобосами помогали отвлечься. Не фокусировать на давящем чувстве безнадеги, которое всем своим многотонным массивом испускал умирающий поезд.
Каркас пока еще крепкий, но процесс разложения шел полным ходом. Призрачный поезд был шире нашего почти на метр с каждой стороны. Я прошел вдоль поезда и забрался в кабину машиниста. По инерции прикрыл рукавом нос, глядя на скелеты машинистов, лежащих под приборной панелью.
Белые чистые скелеты, ни одежды, ни мяса, только призрачный силуэт, практически дубликат тела, дрожал в воздухе в сантиметрах тридцати от костей.
Я взмахнул ножом, перерезая потоки, и поднес огневик к мареву над телами, чтобы освободить машинистов.
«Матвей, скорее! Через них весь поезд прошел, их уже не спасти, но дальше могут быть живые…» — Ларс потянул меня дальше.
За дверью в вагон Куркина меня будто бы ждали.
