Автор
В глухом углу большого города бродит одиссея молодого парня, застрявшего между двух миров — школьной реальности и незримой мечты о новом. Здесь каждый встречает врага и друга на каждом шагу, а городской шум кажется вечным тихим зовом призраков прошлого. Марьяна теряет путь в этой суете, но не даст забыть о своей миссии и верности самому себе — будь то битва за контроль над собственной жизнью или поиск того, что привязывает его к этим стенам....
Так ведь?
Марьяна медленно кивнула.
– А вам поверят?
– Я умею быть убедительным.
Дальше они ехали молча. В голове у Марьяны начала завариваться какая-то совершенно несусветная каша. Вернулся страх. Понимание, что она из-за своей паталогической увлеченности персоной Германа Тамма умудрилась вляпаться в какую-то объективно неприятную историю. Что ей в самом деле угрожала реальная опасность. Что люди, которые разнесли ее квартиру сегодня, точно так же легко могли поступить аналогичным образом не с квартирой, а с ее хозяйкой.
Марьяна сглотнул тяжелый комок в горле. Ну вот, опять слезы. Она сегодня уже плакала – когда бродила как неприкаянная по торговому центру. Плакала тихонько, оттирая пальцами сдерживаемые слезы, которые все равно приливались. Господи, она наверняка похожа на пугало.
Марьяна полезла в сумочку – там есть и влажные салфетки, и пудреница с зеркальцем.
А выудила она оттуда… трусы.
Машина остановилась на светофоре. Марьяна повернула голову и увидела, что Герман смотрит на нее. Точнее, на предмет в ее руках. Марьяна, не вполне отдавая себе отчет, что делает, растянула на пальцах трусы. Миленькие, черные, кружевные. Совершенно не помнит, как покупала их.
– Что это?
– Вы не знаете, как выглядят женские трусы, Герман Гергардович?
– А ты всегда носишь трусы в сумке?
– Нет. Я их купила. Ты же сказал купить трусы.
Он какое-то время смотрел молча на нее – а потом расхохотался.
– Однако, – выдохнул он. Машина снова тронулась. – Когда ты послушно выполняешь, что тебе говорят – это производит просто сногсшибательный эффект.
Это его слова произвели на Марьяну сногсшибательный эффект. Во-первых, это почти интимное «ты». Во-вторых, она вдруг с изумлением обнаружила, что ей остро хочется быть послушной. Конкретно для Германа Тамма.
Голова у Марьяны начала снова кружится, но совсем по другому поводу."
"– Я что-то не пойму, мы на ты или на вы, – пробормотала Марьяна. Голос звучал для нее непривычно хрипло и как-то неуверенно.
– В процессе перехода, – невозмутимо ответил Тамм.
