Мэриан. Я долго думал о ситуации и пришёл к печальному выводу — вы не годитесь быть леди Каннингем. После паузы, когда лорд Каннингем завершил своё объяснение недельной давности, я решила промолчать, чтобы сохранить атмосферу в уютном чудесном саду жены-попаданки.
Вы что, не понимаете?
В унисон ему послышалось:
— Леди Каннингем, с вами всё хорошо?
И я, машинально повернувшись на голос, увидела бегущих к нам Райли, Эйнсли и инспектора.
Открыла рот, чтобы на автомате сказать «Да», и внезапно что-то опять грохнуло — прямо над нашими головами.
«А?»
Я не успела ни посмотреть вверх, ни даже просто осознать что-либо. Меня, как манекен, с силой толкнули в сторону — так, что я опять приземлилась на задницу. А на место, где только что стояли мы с Каннингемом, рухнул кусок стены.
А потом я увидела выглядывавшую из-под груды камней мужскую кисть. Сильную, аристократически красивую, с гагатовым перстнем на мизинце и золотой запонкой на манжете.
Абсолютно безжизненную.
— Мэри!
Меня сгребли в охапку, сжали ладонями лицо, заставив отвернуться от страшного, посмотреть глаза в глаза.
— Мэри, ты меня понимаешь?
— Д-да. — Голос прозвучал по-детски жалобно. — Джейми, он… он умер.
И сознание милосердно покинуло меня.
***
Наверное, будь я в своём теле, пережила бы случившееся не так остро. Но нервная система Мэриан не выдержала новой порции стресса, и меня свалила напасть, которую Этельберт позже красиво обозвал нервной лихорадкой.
Я плохо запомнила, что со мной происходило. В памяти остались перепады от жара к ознобу, когда меня трясло так, что лязгали зубы, да дикие галлюцинации или кошмары (я плохо отличала явь от сна). То мне виделись пылающие синим гневом розы, то Бренда с перекошенным от ненависти лицом замахивалась на меня динамитной шашкой, то чудился грохот, будто вот-вот обрушится стена.
Но во всём этом помрачении, наполненном фантомными запахами гари, грохотом и криками, у меня оставалась надёжная опора. Островок безопасности посреди бушующего моря кошмаров.
Бережные объятия, родной утешающий голос, прохладные пальцы, стирающие слёзы со щёк и подающие тёплое, пахнувшее травами питьё.
Позже мне сказали, что в горячке я провалялась вечер и ночь, и лишь под утро наконец забылась глубоким сном.
