— А ты ведь не боишься.
— А должна? — спросила я нескрываемым любопытством. — Точнее даже не так: на это есть весомые причины?
— То есть тебя мое приглашение не смутило? — иронично спросил блондин, вскинув брови.
Мужик, давай на чистоту — твой сын меня вообще насильно в Порт-Луи упер. Так что мне твои мальчики с их пушками как зубочистка носорогу!"
"Уф, нет. Надо завязывать нервничать, иначе не сдержусь и ляпну вслух! И вряд ли кто-то мой сарказм оценит. Отец-то, в отличие от сына, еще не в курсе, что когда боюсь, у меня реально сносит крышу. А сие чревато чьим-то дергающимся глазом. Не моим!
Да, я боюсь. И отнюдь не смерти. Не знание, вот, что страшнее всего. А что ждать от этого человека, я сейчас не представляла совершенно!
— Смутило, — кивнула я. — С такой настойчивостью меня даже ваш сын не добивался. Однако если говорить начистоту… Я не хорохорюсь, Максим Леонидович. Я просто понимаю — хотели бы убить, убили бы сразу. Хотели бы запугать — в таком случае наш с вами разговор проходил бы где-нибудь на берегу глубокой безымянной реки, пока ваши мальчики сноровисто заливали мои ноги в тазике бетоном…
И тут этот кадр светловолосый, прости меня осспади, просто взял… и рассмеялся!
У меня аж глазик дернулся, причем, скорее всего, оба сразу!
— Никит, ты слышал? — отсмеявшись, поинтересовался миллиардер у охранника. Брюнет у стенки в черных джинсах и черной куртке заметно скривился в ответ. Нет, значит, как наблюдать стоя с пистолетом за моим переодеванием, это у него нормально. А как только я из него помощника мафиози пытаюсь сделать, так все, обидки какие-то пошли!
Нет, ну что за люди…
— Спасибо, рассмешила, — усмехнулся Полонский, как-то странно глядя на меня и не обращая внимания на направленные на него взгляды редких посетителей. Ну, как редких… всего-то человек пятнадцать! — А ты не глупая девочка, как оказалось… Что не удивительно. На полную дуру мой сын бы даже не посмотрел. И все-таки, я не могу понять… Что еще он в тебе нашел?
О, все, пошла проверка связи. Сейчас, как говорится, будут на прочность проверять, на недостатки внешности нетактично указывать, на положенье намекать и нещадно надавливать на совесть.
Элита не меняется.
— Я, конечно, дико извиняюсь, — потянула я, страстно желая одного — курить! И много. — Но вы у меня-то почему интересуетесь? У самого Богдана спросить не того? Ну, не пробовали?
— А ты как сама думаешь, ответит? — хмыкнул мужчина, пригубив из высокого стакана… нет, не пиво. Судя по виду, там был ягодный фреш! И это вдобавок к тарелке с салатом… Обалдеть. А где омары с пивом? — И честно расскажет, почему он вон той куколке у окошка предпочел тебя?
Я машинально посмотрела в указанном направлении и даже не расстроилась.