В тепле кухни я обняла Кирилла, как плюшевого мишку, урча от удовольствия. Смехом разливалась атмосфера в просторной готовке, где каждое слово и движение было наполнено теплом и надеждой. Книга охватывает темы любви, ревности и человеческой слабости, раскрывая душу героя в самые непредсказуемые моменты....
Да и что он должен был сказать? Что в тот день, если бы его не предупредил Кирилл, на лестничной площадке, вместо Лены в луже собственной крови лежала бы Аня?"
"И он должен был сказать об этом сейчас, после того, как девушка дважды за день чуть не погибла? И что бы с ней было дальше? Очередная истерика, снова транквилизаторы, а то и нервный срыв и больница?
Нет, в силе ее характера Богдан никогда не сомневался. Учитывая, сколько ей довелось пережить, она все равно продолжала лучиться порой нездоровым оптимизмом.
Богдан не собирался шантажировать Аню. Да, ради нее он расторг свою помолвку с Со Хен, да, слил о ней информацию в новости и вывел на экран универа. Но ему нужно было, чтобы она узнала сразу, а поговорить с девушкой он мог и позднее. В конце концов, он и так долго ждал, мог подождать и еще немного, чтобы Солнцева успокоилась, пришла в себя и смогла его хотя бы выслушать. А уж доказать правдивость своих слов он бы всегда нашел способ.
Да только сообщение от Громова, полученное ранним утром, спутало все планы.
Он подозревал, что Солнцевой угрожает опасность, и просил не отходить от нее ни на шаг.
Действовать нужно было быстро. Богдану пришлось пойти на шантаж, и в тот момент он ненавидел себя так же, как и она его. Однако обнаружив в подъезде соседку и поняв, что на ее месте должна была оказаться Аня, Полонский уже не сомневался в правильности своего решения и, как и договаривался с Кириллом, увез девушку с собой на Маврикиию.
Пускай она его ненавидела, но зато осталась живой и невредимой. И, не зная истинных причин, не тряслась от страха, пугаясь каждого куста и шороха.
Расскажи он об этом сейчас и это бы добило Аню. Как и тот факт, что с Громовым они за ее спиной «спелись» уже давным-давно.
С трудом сдержавшись от того, чтобы не треснуть с размаха по двери, Богдан оттолкнулся и, развернувшись, посмотрел на спящую девушку на диване. Она заснула лишь не давно, банально устав от непрекращающихся слез.
Лучше б она кричала, ругалась, ненавидела и банально съездила ему по лицу — было бы не так больно.
До второй истерики не дошло лишь чудом…
От далеко не радужных мыслей отвлекла вибрация телефона в кармане джинс. Не глядя на дисплей, Богдан принял вызов.
— Да? Еду.
Это было все, что он сказал и, убрав телефон, подошел к столу.
