В тепле кухни я обняла Кирилла, как плюшевого мишку, урча от удовольствия. Смехом разливалась атмосфера в просторной готовке, где каждое слово и движение было наполнено теплом и надеждой. Книга охватывает темы любви, ревности и человеческой слабости, раскрывая душу героя в самые непредсказуемые моменты....
Уж слишком… издевательски она прозвучала, в то время как я привыкла ее слышать совершенно в ином тоне.
И я отчетливо поняла — Исаев не Богдан. С этим человеком у меня ничего в принципе ничего не могло и быть не может. Да и желание засунуть ему брачный договор кое-куда стало вдруг фактически невыносимым.
Сжав зубы, понимая, что отступать некуда, я попыталась спокойно объяснить:
— Я узнала о нашей с тобой помолвке только в день приема у Алёхина. Если бы не…
— Кому ты врешь? — мгновенно перебил меня Демьян и уже без прежнего веселья на лице и в голосе.
— Подписала, — хмуро согласилась я. И негромко так добавила. — Только не посмотрела с кем…
— Что? — изумленно посмотрел на меня Исаев и, нахмурившись, переспросил. — Ты понимаешь, какой бред сейчас несешь? Как можно не смотреть, что ты подписываешь?
Как, как… каком кверху, млять!
Скакала по особняку Воронцовых радостным козликом, торопливо собираясь с Эриком на выпускной, вот и подмахнула, не вчитываясь, эту гребанную бумажку!!
Нет, я знала, что за договор подписываю.
Мол, доча, ты папке помоги, закорючку поставь и чеши в свою любимую Корею!
Папуля еще тот психолог, так что, в конце концов, мимоходом пробегая в поисках своих куда-то подевавшихся туфель, я черканула свой автограф.
А полное осознание того, во что я вляпалась, пришло немного позже… вместе со снайпером, засевшим прямо напротив нашего дома.
— Я одного не могу понять, — первым опять заговорил Демьян, потому что мне сказать было воистину нечего.
Пф-ф-ф! Даже не обидно. Я уже давно поняла, что мозгами меня при рождении боженька знатно обделил! Хотя тут скорее сыграло роль непреодолимое желание верить в добрые намерения наконец-то объявившегося родителя.
Но сути это не меняет.
А самое смешное, что Кирилл меня предупреждал…
— Обалдеть, — протянул Исаев, запуская пятерню в свои волосы.
