Автор
Бригита поднимает голову — и вдруг замечает, как кто-то наблюдает за ней издалека. Довольно быстро она понимает: это явно следователь, наблюдая, вероятно, что происходит ночью. В дожде. Это описание создает атмосферу напряженного расследования в необычной обстановке.
Она ломала себе голову: «Он ведет себя безупречно… Но почему? Не потому ли, что как женщина я его совсем не интересую?»
Бригита уже отчетливо понимала, что почтительность Витолда вовсе не льстит ей, что она сознательно старается вскружить ему голову, принимает соблазнительные позы… И все сильнее досадует, что Витолд не поддается на провокации, не позволяет себе ни одного движения, в котором выражалось бы желание. Только ласкающий взгляд его все чаще и чаще скользит по лицу Бригиты…
Вдруг, как раз в ту минуту, когда вконец раздосадованная и оскорбленная Бригита уже собиралась встать и распрощаться — холодно, холодно, будто ей здесь ужасно скучно! — Витолд вдруг вскочил, схватился за голову и сквозь зубы простонал:
— О боже мой! Я больше не могу…
— Витолд! Что с вами? Вы больны?
Не отвечая, он стоял, обхватив ладонями голову, и раскачивался всем телом, словно от нестерпимой боли.
— Витолд!
— Не надо, умоляю, не надо! Я переоценил свое самообладание…
Так же неожиданно, как вскочил с кушетки, он бросился на колени и спрятал лицо в подушки, на которых лежала Бригита.
— Бригита, как вы безжалостны… Нет, вы даже не подозреваете… что вы со мной делаете… О, боже мой, разве я каменный? Или деревянный? Бригита… Бригита…
Положив ладонь на черные волосы Витолда, Бригита прошептала:
— Не надо, Витолд, не надо! Я ничего не понимаю… Я — безжалостная? Что вы этим хотели сказать?
— Добрая, светлая моя, я же не говорю, что вы мучаете меня умышленно.
— Витолд, я действительно…
— О боже мой, вы еще оправдываетесь! Если бы вы знали…
Последние слова вырвались у него с такой отчаянной пылкостью, что Бригита даже испугалась.
Он поднял голову и посмотрел на нее.
"— Родная… Хорошая моя… Это бесконечное счастье, что я вас встретил, узнал наконец, какой может быть женщина… Бригита, знали бы вы, как я мучаюсь! Всю свою душу я хотел бы вложить вам в руки, как раскрытую книгу, но не смею.
