Автор
Бригита поднимает голову — и вдруг замечает, как кто-то наблюдает за ней издалека. Довольно быстро она понимает: это явно следователь, наблюдая, вероятно, что происходит ночью. В дожде. Это описание создает атмосферу напряженного расследования в необычной обстановке.
— За меня вам тоже нечего беспокоиться! По правде сказать, я не чувствую вины перед мужем. Мы с вами ведь не делаем ничего плохого, не так ли?
— Конечно!
День был туманный, теплый. Земля уже побурела и почти оттаяла, лишь кое–где виднелся грязновато–белесый, осевший снег. Дорога к лесу была покрыта грязью, местами обледенела. Витолд бережно взял свою спутницу за локоть, поддерживая в опасных местах.
Когда они по мокрому мху углубились в лес и темно–зеленые лапы старых елей сплелись над ними огромным шатром, Витолд остановился и сказал тихо:
— Я приветствую вас, Бригита! Теперь, когда мы одни, я могу, наконец, поздороваться с вами так, как мне хотелось.
Он взял руку Бригиты, снял с нее варежку и несколько раз поцеловал.
Потом они бродили по лесу, вели себя как малые дети, сбежавшие от взрослых, болтали о разных пустяках, то молчали, то смеялись без причины. Витолд говорил много, но на этот раз не о своих чувствах, а только о природе.
Бригита не скучала ни минуты.
Витолд показал Бригите снимки.
— Странно, — сказала она, — никогда не думала, что могу так быстро сблизиться… Просто невероятно…
— Невероятно? Но прекрасно.
— Да. Прекрасно, — призналась Бригита.
Незаметно для себя Бригита рассказала Витолду о своей жизни: о полудетских грезах и будничной действительности, о своем разочаровании в Нилсе…
— Об этом мне, вероятно, не следовало рассказывать, это касается только меня одной, — добавила Бригита задумчиво.
— Нет, нет! Не обижайте меня, — возразил Витолд пылко. — Меня касается все, что касается вас и вашей жизни, любая мелочь. И я понимаю, глубоко понимаю вас. И мои лучшие мечты жизнь всегда загоняла в тупик, и меня всюду встречало разочарование… Трудно говорить об этом, Бригита… Моя ранняя седина без слов свидетельствует о том, что судьба заставила меня дорого заплатить за нежелание удовлетвориться серой, будничной жизнью…
И так же доверчиво, как только что Бригита, Витолд стал рассказывать ей о себе.
"Бригите не надоедало слушать. В том, что Витолд много страдал, она не сомневалась.
