В сердце Москвы возвышается старинное здание, словно древний архитектурный руины, окутанная таинственной историей. Крыши и разной этажностью корпусов образуют квадрат с двумя арками, создавая впечатляющий памятник архитектуры начала двадцатого века — не самой древней, но бесспорно знаменита. Внутри царит особый уют и свежесть ночи, словно дверь в другую реальность....
И она вышла за дверь, процокала каблучками по покрытию дорожки, хлопнула тяжелой калиткой, через несколько секунд послышался звук отъезжающей машины, а Полина все стояла и стояла в той же позе и смотрела в черноту, закрывавшую ей глаза…
– Книжки! – вдруг подскочила она на месте от пришедшей идеи. – Она сказала записные книжки!
И Полина побежала в спальню, рванула с такой силой на себя выдвижной ящик тумбочки, что он выскочил из пазов, рассыпав по ковру все свое содержимое. Не выпуская пустого ящика из руки, Полинка села, не глядя, на край кровати, в ужасе прошептав:
– Господи, что я делаю?! Что я творю?! – Она отбросила ящик, закрыла лицо руками, застонала и принялась раскачиваться из стороны в сторону, повторяя в полном отчаянии: – Что я делаю?!"
"И вдруг сорвалась с места, подскочила и принялась лихорадочно носиться по дому, собирая какие-то свои вещи, бегом возвращалась в спальню, кидала их на кровать, снова бежала куда-то, притащила сумку и только тут остановилась, вернувшись в разум.
– Спокойно, – призвала она саму себя. – Подумай и только потом делай.
Думать не получалось. Думать совсем не получалось – было очень плохо, больно, словно вырезали что-то изнутри без наркоза, сил никаких не осталось ни терпеть, ни дышать, ни жить.
Но она заставила себя сосредоточиться на конкретном деле – собрать правильные и нужные на первое время вещи. Остальные можно будет и потом забрать. Когда наступит это «потом» и сколько будет длиться это первое время, Поля не знала, а думать так и не получалось.
На автомате сложила самое важное, по сто, наверное, раз перепроверив и по сто раз повторив в голове, что именно из вещей важно не забыть. Обошла весь дом, выключила везде свет, проверила окна-двери, отключила краник на газовой плите, вышла, заперла дверь на замок, положила ключ под кадку с цветком на веранде, а вот от калитки ключ пришлось взять с собой.
«Ну, ничего, – подумала Полина. – Я его Алине отдам, она передаст хозяину». И вспомнив про Алину, набрала ее номер телефона.
– Ну что, модоложенка, как вы там? – как всегда, приподнято бодро поинтересовалась дизайнер.
– Алина, – мертвым, старческим голосом сказала Поля, – я тебя очень попрошу: если меня начнет разыскивать Клим, скажи ему, чтобы он меня не искал и не звонил. Не надо. Я не хочу и не могу. Ты не переживай, заказ сдам в срок и второй тоже. Только не трогайте меня сейчас. А с ним мне больше не надо встречаться.
– Поля! – проорала Алина.
