В сердце Москвы возвышается старинное здание, словно древний архитектурный руины, окутанная таинственной историей. Крыши и разной этажностью корпусов образуют квадрат с двумя арками, создавая впечатляющий памятник архитектуры начала двадцатого века — не самой древней, но бесспорно знаменита. Внутри царит особый уют и свежесть ночи, словно дверь в другую реальность....
– Ну, подразумевается, что эта огромная кровать станет семейной, ведь так?
– Так, – подтвердил он.
– Ну вот. А у тебя здесь две разные птички на разных веточках сидят, и обе одинокие, а это неправильно. В семейной спальне предметы должны быть парными, и уж тем более птички, это вообще символ семейного счастья и верности. Они обязательно должны быть парами: самец и самочка. Как жаль, что у тебя не так.
Клим поднялся с кровати. Оделся, собрался и отправился в цеха – делать птичек для изголовья семейной кровати. Должны быть парами.
– Привет, Антоныч! – поздоровался он со сторожем, местным жителем, мужичком под шестьдесят, который трудился у него на производстве, с большим удовольствием сбегая от своей шумной жены.
– О, Клим Иваныч, а что в рань-то такую? – порадовался ему как родному Антоныч и заторопился открывать.
– Да надо одно дело закончить, – ответил туманно Ставров.
– Неугомонный ты талант, Клим Иванович, – покрутил головой в восхищении сторож и живо так спросил: – Ну, с женой-то разобрались или как?
– С какой женой? – не понял вопроса Ставров.
– Ну, как с какой? – удивился, в свою очередь, вопросу Антоныч. – С Надеждой твоей. Или у тебя теперь другая жена какая есть?
– Пока нет, но скоро будет, – рассеянно оповестил Клим и с нажимом переспросил: – А ты что про Надю-то вспомнил, Антоныч?
– Ну, как чего, – снова подивился тот. – Приезжала же давеча. Вчера на такой шикарной машине подкатила, а я как раз с луга шел навстречу, поздоровался. Я ж ее помню, еще с тех времен, когда она сюда приезжала и ты ее с нами знакомил.
– Подожди, Антоныч, – остановил его Клим, – ты уверен, что это была Надя?
– Абсолютно! – уверил сторож и жестом подтвердил свою уверенность. – Точно она, я ее хорошо помню.
– Так, – констатировал непонятно что Клим и повторил: – Так.
– Ну что, работать будешь?"
"– Буду, – рассеянно кивнул Ставров и направился в цех.
И пока шел, уже приблизительно представил, что произошло во время его отсутствия. Он сказал Надежде, когда и с какой целью прилетает, и просил встретить. Но она не только не встретила, ее не оказалось ни дома, ни на работе, а там ему сообщили, что у госпожи Ставровой срочное дело и она будет отсутствовать до конца недели. Что за дело и где Надежда сейчас, объяснять отказались, несмотря на то, что Клим ее муж.
