В сердце Москвы возвышается старинное здание, словно древний архитектурный руины, окутанная таинственной историей. Крыши и разной этажностью корпусов образуют квадрат с двумя арками, создавая впечатляющий памятник архитектуры начала двадцатого века — не самой древней, но бесспорно знаменита. Внутри царит особый уют и свежесть ночи, словно дверь в другую реальность....
Телефон этой госпожи наглухо находился вне доступа.
Понятно. Приблизительно Клим представлял, что она могла наговорить Полинке, чтобы та рванула с высокого старта, напуганная до бессознательного состояния.
Клим достал смартфон и набрал номер госпожи Ставровой. На сей раз он был включен и долго повторял длинные гудки. Клим уже подумал, что придется перезванивать, но жена все-таки ответила сонным голосом.
– Ты с ума сошел? Сейчас половина шестого утра, – проворчала она.
– Что ты ей сказала? – холодным, жестким тоном спросил Клим.
– Кому? Ты обалдел, Ставров? – возмутилась Надежда.
– Что ты сказала Полине?
– Вот этой твоей девочке? – уже более бодрым тоном переспросила она. – Почему я должна ей что-то говорить?..
– Наверное, потому, что ты специально для этого прилетела в Москву, – рубил тяжелые фразы Ставров.
– Тогда спроси у нее, раз ты в этом уверен, – усмехнувшись, посоветовала Надя.
– Я спрашиваю у тебя, – повторил он с нажимом, не обещавшим ничего хорошего.
– Ага, значит, девочка от тебя сбежала! – порадовалась мадам.
– Все, Надя! – очень холодно и твердо произнес Ставров и стал вбивать слова четким, холодным тоном: – Ты. Достала. Наплевать и не нужны мне больше никакие подписи и согласия на развод. По фиг! Развели бы нас за месяц, а так разведут за три, автоматически, на третий раз после твоего непоявления в суде. Но своим юристам я сейчас же дам указание начинать судебный процесс в Германии по возврату всех моих средств и вложений, переведенных на покупку недвижимости и машины.
– Подожди, Клим! – запаниковала Надежда. – Зачем ты так? Ну, я приревновала и разозлилась, сгоряча, может, и наговорила твоей этой Полине чего-то лишнего…
– Нет, – перебил ее тем же страшным, холодным тоном Ставров. – Ничего ты сгоряча не делала и не из ревности, а из холодного расчета. Ты поступила продуманно, зная, что меня не будет и я лечу к тебе, прилетела в Россию, приехала в поселок и пришла к Полине. Ты могла мстить мне, разбираться со мной и предъявлять претензии мне.
– Клим! Подожди! Ну прости меня, пожалуйста! Я это от обиды сделала!! – взмолилась Надя и принялась уговаривать: – Я еще в Москве, сейчас приеду и подпишу все документы, все подпишу!
– Я не хочу тебя ни видеть, ни общаться с тобой. И мне уже не нужны никакие твои подписи. Все.
