В сердце Москвы возвышается старинное здание, словно древний архитектурный руины, окутанная таинственной историей. Крыши и разной этажностью корпусов образуют квадрат с двумя арками, создавая впечатляющий памятник архитектуры начала двадцатого века — не самой древней, но бесспорно знаменита. Внутри царит особый уют и свежесть ночи, словно дверь в другую реальность....
Ставров терпеть не мог да и не умел говорить пространные речи, не любил лишних слов и витиеватых фраз. Но ему вдруг именно сейчас захотелось сказать девушке что-то настоящее, особенное и красивое, и успокаивающее – только для нее. И позабыв про всех окружающих, он придвинулся к ней еще ближе, взял в ладони ее лицо и очень тихо сказал:
– Я хочу пригласить тебя к себе, чтобы мы остались одни и никто не мешал мне целовать тебя. И если ты согласна, мы займемся любовью, и я буду очень стараться не спешить, хотя я так сильно тебя хочу, что это будет трудно, но я постараюсь, – заглянул в ее ставшие бездонными от чувств глаза и совсем уж тихо спросил: – Ты окажешь мне такую честь?
Это были именно те слова, которые она ждала! Да и не в словах дело! Поля и сама не знала, в каких выражениях это должно было прозвучать, но именно такого голоса, понимания и такта она ждала! И именно это было так сейчас важно для нее.
– Да, – тихим, но твердым тоном ответила девушка и покраснела.
А он прижал ее голову к своей груди, словно спрятал этот ее румянец от любопытных глаз, понимая, что она смутилась, и тихо спросил:
– Ну и как нам отсюда побыстрей выбраться?
Но побыстрей у них, понятное дело, не получилось.
А потом все желали им всякого хорошего, требовали от Ставрова обещания непременно приехать еще раз и махали энергично вслед их уезжающей машине. Клим посматривал в зеркало заднего вида, и только когда они выехали из поселка, посмотрел на Полину.
– Ты знаешь, Устюгов подарил мне одежду, в которой я был на празднике, а она, как я узнал, прилично стоит, – с удивлением в голосе сказал Клим.
– Да, знаю, – кивнула Полина и улыбнулась.
