В сердце Москвы возвышается старинное здание, словно древний архитектурный руины, окутанная таинственной историей. Крыши и разной этажностью корпусов образуют квадрат с двумя арками, создавая впечатляющий памятник архитектуры начала двадцатого века — не самой древней, но бесспорно знаменита. Внутри царит особый уют и свежесть ночи, словно дверь в другую реальность.
– Мне хотелось, – ответил он и направился к большому холодильнику, открыл, запихал, не глядя, пакеты, захлопнул дверцу и стремительно прошагал к Полине, обнял с ходу двумя руками за талию и заглянул в ее глаза. – Я сразу решил, что у меня будет печь. Не знаю почему, но вот так решил. У меня в голове такое видение дома всегда было, с настоящей печкой. К тому же я знаком с одним гениальным печником, который ее и сложил.
– Это здорово, – утопая в его зеленых, переполненных желанием глазах, тихо отозвалась Полина.
– Мне тоже так кажется, – в тон ей ответил Клим, уже переходя совсем в иное измерение, наклонился и поцеловал.
И целовал, целовал, целовал, а она растворялась в этом поцелуе, почти до потери сознания, и хваталась за него, обнимала. А Ставров оторвался от ее губ, что-то сказал негромко, еще раз коротко поцеловал, обнял за плечи и куда-то повел. Поля начала хоть что-то соображать, выходя из этого дурманящего состояния, только когда обнаружила, что они стоят у огромной кровати с великолепным кованым изголовьем.
Они остановились друг напротив друга и молчали. Клим протянул руку, погладил ее, едва касаясь, по щеке и тихим, хрипловатым от желания голосом сказал:
– Ничего не бойся, – пальцы его руки переместились на ямочку у нее на горле.
– Я не боюсь, – так же тихо ответила Полина.
А он творил свое колдовство и осторожно, медленно ласкал ее кончиками пальцев, спустившись ниже, к ложбинке между грудей, и прошептал:
– Я хочу на тебя посмотреть."
"И притянул к себе, поцеловал, снова окуная ее в потрясающий чувственный водоворот, отстранился и стал неторопливо стягивать с нее футболку. Но Полина вдруг сама начала ему помогать и заторопилась, чтобы уже не передумать и вообще ни о чем не думать, принялась дергать «молнию» на своей длинной юбке – расстегнула, и та стала соскальзывать вниз по бедрам, высвободилась из футболки, которую Клим с нее тянул. Схватилась за его футболку, торопясь, а Клим помог, ухватив как-то так ловко одной рукой и стащив ее одним резким движением. Поля сунулась было к ремню его брюк и отдернула вдруг руки, словно обожглась, только тут сообразив, что творит.
– Ничего, – сказал Ставров, улыбнувшись, обнял девушку, спасая от неловкости, и поцеловал нежно в висок. – Все хорошо.
