В сердце Москвы возвышается старинное здание, словно древний архитектурный руины, окутанная таинственной историей. Крыши и разной этажностью корпусов образуют квадрат с двумя арками, создавая впечатляющий памятник архитектуры начала двадцатого века — не самой древней, но бесспорно знаменита. Внутри царит особый уют и свежесть ночи, словно дверь в другую реальность.
Просто он спал, почему-то днем, а его разбудил громкий хлопок двигателя соседского тарантаса, который умудряется как-то ездить при полной теоретической невозможности этого процесса для такой колымаги, лютой ненависти соседей и непрекращающейся борьбы против данного условно транспортного средства главы администрации поселка.
Ставров усмехнулся и собрался было встать на «автопилоте» и… вот только сейчас проснулся окончательно, в один яркий, ослепивший воспоминаниями момент осознав все, и повернул голову налево.
Полина спала, лежа головой на его руке, длинные пряди волос рассыпались вокруг, край махровой простыни прикрывал ее от талии и ниже, оставив его взору прекрасную девичью грудь.
Клим рассматривал девушку и улыбался.
Он хотел ее с того момента, как увидел первый раз идущей впереди его машины. Нормальное здоровое мужское желание, но как бы умозрительное, то есть: хочу и даже картинки себе в голове рисую, как у нас с ней… но есть определенные правила, запреты и условия этих отношений. Но с того момента, когда они оказались в машине, отрезанные от мира ливнем, и Поля рассказывала о своем детстве, это желание стало конкретным и устойчивым, и Ставров смотрел на нее, слушал и понимал, что обязательно постарается заполучить эту девушку."
"А уж когда он поцеловал Полину на холме под березой, то все остальное время ему пришлось серьезно контролировать и как-то справляться с желанием, находясь рядом с ней. Он каким-то непонятным чутьем почувствовал, что Полина решилась сегодня быть с ним, каким-то образом считал с нее решимость и боязнь этого шага. Она напоминала ему чуткую пичужку, которая клюет зернышки с открытой ладони – с одной стороны: вот я какая смелая, аж куда залетела за едой, не побоялась, а с другой – готова в момент сорваться и улететь от любого неосторожного движения. И это вызывало в Климе прилив такой странной нежности, что постоянно хотелось спрятать Полю под рукой, прижать, успокоить…
Но вот чего он не ожидал!.. Она совершенно не умела целоваться, можно сказать, непозволительно не умела для девушки двадцати четырех лет, и все остальное она тоже совсем не умела. Но в ней оказалось столько огня, страстности, невероятным образом сочетавшихся с потрясающей женственностью и нежностью, что это переворачивало в нем все, и она была совершенно искренней в каждом движении, в каждом вздохе, вскрике, шепоте. Чистые эмоции и чувства, которые Полина так щедро дарила ему. Клим был потрясен этим.
