Пока она дрожащей рукой заваривала чай и вытаскивала из шкафчика твердокаменные сухарики, я в подробностях рассказала ей о встрече с Рязанцевым.
– Кошмар, кошмар! – вскрикивала Руфина. – У вас, дорогая, железные нервы. Простите, как вас зовут?
– Виола.
– Жаль, что знакомимся при таких скорбных обстоятельствах, – начала разводить политес тетка, – разрешите представиться…
– Мне известно ваше имя, Руфина Михайловна, – спокойно прервала я искусствоведа.
– Откуда? – изумилась собеседница, забыв про то, что успела уже один раз представиться. – Мы раньше встречались? Извините, но у меня совершенно отсутствует память на лица…
– Главное в вашем бизнесе – иметь память на картины, – улыбнулась я, – но мы никогда до сих пор не виделись…
– Тогда почему… – залепетала дама.
Я увидела, что ее аристократическая рука с узкой ладонью и длинными пальцами, держащая чашку так, как люди держат нечто неприятное, даже грязное, оттопырив мизинец, начала мелко-мелко дрожать.
– Поставьте чай, – велела я, – сейчас прольете!
Женщина послушно выполнила приказ и уставилась на меня голубыми глазами, на дне которых ворочался страх.
Я положила свою руку на ее ладонь и ощутила невероятный холод, было ощущение, что трогаешь труп.
– Дорогая Руфина, – вкрадчиво начала я, – вы мне очень симпатичны, поэтому я хочу вас предостеречь: будьте очень осторожны. Вы следующая на очереди…
– Куда? – прошептала дама.
Ее лоб неожиданно покрылся испариной, но рука, неподвижно лежащая под моей, оставалась холодной, очень холодной.
– К могиле, – пояснила я, – или к нише, если предпочитаете крематорий.
– Не понимаю, – пробормотала Руфина, – о чем вы?
– Женя Бармина, Катя Виноградова, Лена Федулова, Маша Говорова… Продолжить?
– Но я-то здесь с какого бока? – слабо сопротивлялась искусствовед. – Меня просто попросили посидеть денек.
– Руфина, дорогая, подумайте сами, вы и Илья – единственные оставшиеся в живых из «синдиката великих художников». Всех убрала одна рука, скоро она доберется и до вас… Понимаете?
– Вы откуда? – промямлила дама. – Вы кто?
Я грустно улыбнулась:
– Та, которой все известно.
– Что, что вы хотите? – засуетилась дама. – Денег? Ей-богу, их у меня нет, я все в Наденьку вложила… Да если бы не она… Разве я согласилась бы на такое…
Изо рта полностью деморализованной, испуганной до ужаса женщины полились фразы."
"У Руфины нет мужа, зато есть обожаемая доченька Надюша. Поднимала ее женщина одна, на горбу волокла, зарплата сотрудника Третьяковки – просто крохи…
Несчастье случилось пять лет назад. Наденька, возвращаясь от подружки, попала под машину. Девочка сама была во всем виновата. Перебегала дорогу в неположенном месте, да еще вечером, при дождливой погоде.