Автор
Статуя Хароса Первого заслоняла заходящее солнце, вдали шумела набережная, где утекали весенние хёггкару ильхи. Ночь была теплой, но воздух напоминал о зимнем влиянии, прохладными порывами обдувая бревна таверны. Весной невеста поднималась в землю, а здесь уже появлялась она вновь, ее лицо скрывала черная повязка....
А его Энни? Что с ней сделал хёгг?
Гудрет закашлялся и открыл глаза. Над скалой полыхало небо. Некоторое время парень смотрел непонимающе, а потом зарычал от бессильной злобы. Он знал, отчего ночная тьма разукрасилась синими и зелеными полосами. Это был Зов ледяного хёгга, риара Карнохельма! Гудрет видел всплески небесного пламени и понимал, чем они вызваны! Проклятый снежный сейчас развлекается с его невестой! Гладит ее сочное тело, трогает, берет! Пока сам Гудрет истекает кровью!
— Сволочь, — пробормотал парень, уже не заботясь, что может привлечь хищников.
— Сколько чувств, — сиплый голос заставил его поперхнуться собственным воплем.
Гудрет протер глаза, не веря им. Всмотрелся в заросли. Там виднелся сгорбленный силуэт.
— Кто ты? — он сжал нож. — Что тебе надо? Не приближайся!
— Воин испугался старухи? — ехидно произнесла фигура. Порылась в заплечном мешке, чиркнула чем-то, зашуршала.
Гудрет вздрогнул, увидев лицо — сморщенное, горбоносое. И правда старуха. Одета просто и бедно, ни вышивки на платье, ни мехов. За ее спиной, в зарослях, мирно жевала губами низкорослая лошадка.
— Кто ты? — повторил Гудрет.
Незнакомка присела рядом. Вытащила из своей торбы кусок ткани.
— Я тебе помогу, парень. А зовут меня Гунхильд.
— Ты странница?
— И так можно сказать, — засмеялась-закаркала старуха, снимая окровавленную тряпку с плеча Гудрета.
— Так плохо? — холодея, спросил ильх. Все же он боялся думать о том, что может остаться без руки. Лучше и правда… в незримый мир!
— Жить будешь, дурачок, — усмехнулась старуха без доли почтения.
Похоже, эта странница насмехалась над ним, Гудретом из Варисфольда! Ильх хотел возмутиться, но Гунхильд намазала рану чем-то тягучим и прохладным. Рука словно занемела, а боль утихла. Хмыкая под свой огромный нос, странница замотала рану чистой тряпкой и отодвинулась.
— Жить будешь, мальчик, но недолго. В этих лесах зверей больше, чем деревьев, и каждый не против отведать свежатинки! А ты такой сочный и румяный, что даже мне охота откусить кусочек! — она весело хихикнула."
"Гудрет попытался отползти в корни сосны. Странница захохотала уже в открытую.
— Да не бойся ты, не съем я тебя, смеюсь просто. У тебя лицо такое смешное, когда пыжишься. Не злись. Помочь хочу.
— Ты уже помогла. Пусть хранят тебя перворожденные.
