Автор
Статуя Хароса Первого заслоняла заходящее солнце, вдали шумела набережная, где утекали весенние хёггкару ильхи. Ночь была теплой, но воздух напоминал о зимнем влиянии, прохладными порывами обдувая бревна таверны. Весной невеста поднималась в землю, а здесь уже появлялась она вновь, ее лицо скрывала черная повязка....
— Зачем ты все это говоришь? Я не верю…
— Думаешь, сказки рассказываю? Есть в Карнохельме знатная сказочница Боргильда, вот она знает историй столько, что может год без перерыва рассказывать… А я знаю лишь одну, зато какую. Ты только послушай, ильх из Варисфольда. Много лет назад правил в Карнохельме славный риар Саврон. Сильный, умный, справедливый. Любил его Карнохельм, и он отвечал своему городу взаимностью. Защищал, не щадя себя. И Город-над-Бездной процветал, а сокровищница полнилась. А однажды явилась к Саврону прекрасная дева-вёльда.
— Я не понимаю…
Старуха словно и не услышала.
— Каждый ильх и каждая дева Карнохельма знают эту историю. О прекрасной вёльде и риаре Савроне. Рассказывают эту историю долгими зимними ночами, когда воют на скалах горбатые волки. Когда кончается запас мяса, когда замерзают источники.
Гудрет промолчал и поежился. Почему-то ему стало не по себе. А старуха рассмеялась и продолжила:
— Только все забыли одну маленькую деталь этой сказки. Незначительную, никому не нужную деталь. Конечно, зачем о ней помнить, она совершенно не вписывается в эту красивую сказку о великой любви! Когда Аста вошла в башню риара, рядом с ним сидела дева. Его лирин. Та, которая отдала годы служению Саврону.
Гудрет снова промолчал. Перед его глазами все плыло и туманилось, он плохо понимал слова странницы. Да и надо ли? Какое ему дело до этих бредней?
— Не знаю, кто ты и зачем здесь… Но кольцо Горлохума убивает. Хёгги не принимают взрослых ильхов. Чтобы слиться, душа должна быть чистой и непорочной…
— Да какие в тебе пороки, мальчик! — перебила его шепот странница. — Ты наивный и доверчивый, словно новорожденный телок! К тому же… у тебя нет выбора.
"Гунхильд тряхнула седой всклокоченной головой. Глянула неожиданно остро и внимательно. И снова Гудрету стало не по себе. Зря он пришел в Карнохельм… зря. Надо было сидеть в своей пекарне, месить тесто и слушать мать. Надо было забыть о деве из-за Тумана и надеть венец на голову Кэйи с соседней улицы. Надо было сделать все это, а не лезть в эти дикие скалы и заповедные места.
Но было поздно.
