Автор
Статуя Хароса Первого заслоняла заходящее солнце, вдали шумела набережная, где утекали весенние хёггкару ильхи. Ночь была теплой, но воздух напоминал о зимнем влиянии, прохладными порывами обдувая бревна таверны. Весной невеста поднималась в землю, а здесь уже появлялась она вновь, ее лицо скрывала черная повязка....
Да уж, Энни, ты точно победила бы в конкурсе «как не надо общаться с мужчинами»!
Ильх окинул меня мрачным взглядом, глубоко вдохнул. Повернул голову, глянул на пещеру. Зачерпнул снег и с каким-то чувственным наслаждением протер лицо, руки, шею.
— Ты живая, — припечатал ильх так, словно я его разочаровала.
— Живая, — кивнула, не в силах оторвать от него взгляд. — А ты ранен. У тебя кровь идет.
Ильх дернул плечом, словно это было совершенно неважно.
— Спасибо, что спас от этого жуткого зверя…
— Это горбатый волк — горбоволк, их много в горах, — ильх выпрямился и теперь снова рассматривал меня.
Я нервно вытерла руки о ткань.
— Спасибо…
— Меня заставил ледяной хёгг, — с ненавистью выдохнул Рагнвальд. — Эта тварь испытывает к тебе… привязанность.
— Что? — изумилась я.
Ильх сжал губы и шагнул ко мне.
— Какого пекла! — рявкнул Рагнвальд, делая еще шаг. Позади меня зияла пропасть.. — У меня почти получилось закопать ледяную тварь! Откуда ты вообще взялась?
— Из-за Тумана… — пискнула я.
— Что? — ильх отшатнулся, а я выпрямилась, силясь вернуть себе спокойствие и уверенность.
— Меня зовут Энни, и я переселенка из-за Тумана. Приехала в Варисфольд к жениху.
— Узнаю брата, — хмыкнул варвар. — Хотя выбор странный.
— Он притащил меня, чтобы я вылечила хёгга! — буркнула я. — Зверь умирал, ты забыл сказать Бенгту, что именно это и задумал!
— Если бы я сказал, он ни за что не помог бы! Смерть хёгга грозит гибелью и мне.
— Не понимаю…
— Слияние не было завершено! — прорычал Рагнвальд. — Я держал ледяную тварь в жаре, но сопротивлялся слиянию! Я не собирался умирать! И у меня могло получиться, если бы не ты!"
"— Знаешь, я не просила, чтобы меня стащили с собственного наречения! — разозлилась я.
Ильх осекся, уставился гневно. Синева его глаз завораживала, казалось, смотришь в лютую, морозную ночь — и нет сил оторваться.
