Автор
Статуя Хароса Первого заслоняла заходящее солнце, вдали шумела набережная, где утекали весенние хёггкару ильхи. Ночь была теплой, но воздух напоминал о зимнем влиянии, прохладными порывами обдувая бревна таверны. Весной невеста поднималась в землю, а здесь уже появлялась она вновь, ее лицо скрывала черная повязка....
Что-то для ледяного он слишком… огненный! Как будто обжигающее пламя заковали в оболочку льда, и оно рвется, рвется наружу. — Бенгт связал нас кровью, а ты назвала в незримом мире мое имя, — глаза варвара стали холоднее льда вокруг.
— И что же? — испугалась я. Ох, как же на фьордах все непросто!
— Назвать имя в мире духов — дать обещание перед перворожденными! Дать обет духам предков! И это ничего не значит?
— Но я не знала! Я просто хотела тебя остановить! Зачем ты вообще меня… меня… трогал?
Осеклась, а ильх фыркнул.
— Кажется, ты была не против.
— Я думала, ты мне снишься!
— Понравился… мм… сон?
Варвар поднял белые брови и усмехнулся. Я жарко покраснела, добавив «привлекательности» своему чумазому лицу. И мысленно взвыла. Ну что за напасть! Нет, с этим ильхом мы точно не поладим!
— Я буду тебе очень благодарна, если ты вернешь меня в Варисфольд, к жениху!
Задрала подбородок и смерила ильха гневным взглядом, от которого, по уверениям бабушки, любой наглец должен тут же принести извинения и исполнить желание благородной госпожи.
— Мы немедленно отправляемся в Карнохельм.
— Но мне надо в Варисфольд!
— Попутного ветра, — буркнул ильх. И махнул рукой на море. — Варисфольд где-то там!
Вот прибила бы!
— Твой сумасшедший брат… — начала я и осеклась.
— Укороти свой язык, чужачка, — тихо и как-то замороженно произнес ильх. И стал похож на ледяного демона. Спокойная угроза в голосе варвара была красноречивее и страшнее его ярости. — Бенгт — мой риар.
"Ильх развернулся и пошел на тропу, даже не взглянув в сторону пещеры. Я поморгала, глядя ему вслед. Вдруг Бенгт уже мертв? В груди стало холодно и как-то пусто. У меня нет причин любить одноглазого ильха, в конце концов, он здорово испортил мою жизнь, но и смерти ему я не желала… И, как ни странно, ненависти тоже не испытывала. Сердце подсказывало, что варвар — хороший человек, что он просто сражается за то, что любит.
