Автор
Статуя Хароса Первого заслоняла заходящее солнце, вдали шумела набережная, где утекали весенние хёггкару ильхи. Ночь была теплой, но воздух напоминал о зимнем влиянии, прохладными порывами обдувая бревна таверны. Весной невеста поднималась в землю, а здесь уже появлялась она вновь, ее лицо скрывала черная повязка....
Я потрясла головой, почти весело размышляя над своей судьбой. Если я хотела найти более неподходящее место для толстой и неуклюжей Эннис, то вот оно — Карнохельм! Мало того что ильхи и их девы изумительно красивы, так еще и ловки, грациозны и сильны! Да мне впору удавиться от осознания собственной неполноценности!
Пока я предавалась унынию, ильх успел развести в специальном углублении пламя, и по лачуге поползло живое тепло. И снова я уловила взгляд Рагнвальда, направленный на огонь. Тоскливый, мертвый взгляд, от которого мороз пробирал и хотелось спрятаться.
Я пристроила шубу на крюк и покосилась на единственную лежанку.
— Я переночую снаружи, — заметив мой интерес, сказал Рагнвальд.
— Можно постелить на пол мою шубу и одеяло…
— Я переночую снаружи, — отрезал ильх.
— У меня еще есть мясо…
— Я не голоден.
— Слушай, я всего лишь пытаюсь быть вежливой! — вспылила я. — Не поверишь, но общаться с хёггом было легче, чем с тобой!
— Жаль, что благодаря тебе он не сдох окончательно! — рявкнул вдруг ильх, и я подпрыгнула.
— Я теперь даже прикоснуться к пламени не могу! Проклятая снежная тварь не позволяет!
— Но я не виновата в том, что ты поймал ледяного дракона!
Ильх рывком сделал еще шаг и сжал мои плечи.
— Да, — тихо сказал он. — Виноват лишь я. Прости, что испугал."
"От изумления, что варвар способен извиниться, я даже дар речи потеряла. А ильх улыбнулся с уже знакомой насмешкой.
— Ильх, который винит в своих бедах слабую деву, — глупый и недостойный ильх. Ты не виновата, ты лишь исполняла волю Бенгта.
Словно завороженная, я смотрела в его лицо.
— У тебя необычные глаза, чужачка, — задумчиво протянул мужчина. — Вроде и голубые, а внутри зеленые пятнышки.
Я затаила дыхание, смущенная и близостью ильха, и переменой его настроения.
Глаза? Видел бы он свои… вот от них точно невозможно оторвать взгляда, смотрю — и внутри все замирает.
