Автор
Статуя Хароса Первого заслоняла заходящее солнце, вдали шумела набережная, где утекали весенние хёггкару ильхи. Ночь была теплой, но воздух напоминал о зимнем влиянии, прохладными порывами обдувая бревна таверны. Весной невеста поднималась в землю, а здесь уже появлялась она вновь, ее лицо скрывала черная повязка....
Вот только напоминать Рагнвальду о том, каким сделал его ледяной дракон, точно не стоит. Интересно, какие глаза были у варвара до слияния с хёггом? Верно, темные, как у Бенгта… Каково это — стать совершенно другим? Получить новые качества, но потерять прежние… Странно, наверное. А возможно, и страшно. Тем более когда совсем не рад таким изменениям.
И почему он так смотрит на меня?
— Тетушка Хло за цвет глаз звала меня Жабой, — ляпнула я от смущения. — А бабушка именовала Сорняк Энни. Розалинда, это моя кузина, говорила: «Неуклюжая Эн», а тетя Джун величала Недоразумением.
— Нет. Почему твоя семья тебя ненавидела?
Я опешила. Ясно, цивилизованно врать, чтобы пощадить чужие чувства, ильх не приучен.
— Они не ненавидели… надеюсь, что нет. Просто… просто я отличалась от них. Была другой. У меня были странные мечты, мысли, поступки… Мы совсем друг друга не понимали. Наверное, им было трудно со мной… Знаешь, мне не хочется об этом говорить.
И… почему он все еще так близко?
И снова ожило воспоминание — шепот ильха и его прикосновения… И кажется, об этом подумала не только я, потому что в синеве глаз Рагнвальда возникла растерянность, а ладони сильнее сжали мои плечи, безотчетно привлекая.
Ильх тяжело выдохнул, лицо его стало удивленным. Я моргнула, не веря в то, что увидела. В его глазах было сияние! Самое настоящее! Но разве это возможно? Или меня снова подводит зрение?
Рагнвальд качнулся, словно желая меня поцеловать.
И он дернулся в другую сторону.
— Ложись спать, дева. И не выходи, здесь полно хищников, — грубо бросил Рагнвальд, стремительно выходя, почти выбегая, за дверь.
Я удивленно глянула на хлопнувшую створку. И какая муха снова укусила этого варвара? Мне показалось, что мы почти нашли общий язык, так нет же — опять разозлился. А на что — неясно. Боги, да с драконом объясниться легче, чем с этим мужчиной!
Пожав плечами, я устроилась на узкой лежанке и решила выкинуть из головы странности местного населения.
Глава 13
Чужачка во сне хмурилась.
Рагнвальд осторожно присел рядом с лежанкой, всматриваясь в женское лицо.
Чужачка. Дева из-за Тумана. Странная, непонятная, навязанная. Зачем брат сделал ее нареченной? Зачем?
В Карнохельме любили сказки о мертвых землях, что лежат за полосой серого марева.
