Минут через двадцать блужданий по подземельям они вышли в пещеру с хомячьим замком. Брут в этот момент тявкнул деловито и исчез с плеча командира, совершив несколько мгновенных перемещений к стене. Оказавшись на ней, он начал что-то выговаривать встретившим его паукомякам.
Зефир и Леопольд замерли, ожидая пока енот разберется со своей мохнатой паствой. А на укреплениях тем временем началась какая-то суета, отчего чернявый встрепенулся и заметил:
— Чувствую себя будто мы детей обижаем. Пусть мохнатых и с паучьими лапками, но всё же.
— Ага, есть такое… — протянул командир, следя, как к Бруту протиснулся знакомый седой хомяк и вручил туго набитый мешок.
Брут распахнул завязки и сунул морду внутрь. Осмотрев содержимое, он разразился гневной тирадой, распекая старика за скудные дары. Тот в ответ шлепнулся на спину, подставив пузико, и скорчил умильную рожицу, глядя грустными глазками-бусинками. Окружающие паукомяки тут же хором повторили этот жест.
Фыркнув напоследок что-то ворчливо, енот засунул мешочек в свою сумочку и в несколько прыжков вернулся к друзьям, удобно устроившись на плече у командира.
— Ну точно детишек ограбили, — пробурчал Леопольд, глядя на притихших зверушек на стене.
— Ну и? Оно того стоило? — поинтересовался Зефир.
Морда енота моментально преобразилась от недовольной до самодовольной. Он начал похлопывать по мохнатому пузу, явно намекая, что вытянул у обложенных данью хомяков изрядный запас вкуснейших специй и грибов.
Вздохнув, командир махнул рукой:
— Пойдемте уже отсюда.
Перекресток встретил вернувшихся парней странным сборищем, проходившим на одной из небольших площадей района искателей. В центре, взобравшись на ящик для лучшего обзора, стояла рыжеволосая авантюристка лет тридцати, обращаясь к толпе как минимум из двух сотен женщин. Причем, все собравшиеся девицы подозрительно выделялись завидной красотой, что, естественно, привлекло немало мужчин-зрителей, столпившихся по краям площади.
Товарищи тоже заинтересовались и присоединились к зевакам, решив послушать, что происходит.
— Стража бездействует, а магистрат отправляет потерпевших обратно к страже! — горячо выкрикивала рыжая.