В уютном уголке усадьбы среди роз, где прячется лишь приглушенный свет за высокими кирпичными стенами и заботливыми деревьями — здесь он видит себя, словно со стороны, бездыханным и неподвижным. Видит, как охрана неспешно приходит на пост и начинает суетиться только утром, когда уже поздно. В этом тишине и отчаянии чувствуется мрачная атмосфера заговора и нежданной ужасающей реальности....
Все равно страха он не испытал еще: одно дело, когда с фонарем идешь, с отцом и братом и другое – в полной темноте, один. И только когда штольня совсем сузилась, так что плечами стал обеих стенок касаться, тут первый раз и дрогнула душа: не должно быть такого места нигде!
Еще шагов сто сделал и вдруг вообще стены потерял, какая-то пустота вокруг...
В одну сторону прошел, в другую, потом назад возвратился – ни крепей, ни стен, и чудится, над головой кровля так высоко, словно небо. И под ногами не камень, а песок.
Но в первый миг больше не страху было, обиды, что от бати влетит и смеяться над ним станут, в другой раз с собой в разведку не возьмут. Глеб выставил вперед обе руки, чтоб не удариться, если вдруг стена появится, пошел прямо и скоро наткнулся на каменный столб. А за ним опять пустота...
Вот здесь и оборвалась душа! Он сел под эту колонну и глядь, фонарь движется! Луч мелькает и прямо к нему – отец или Никита хватились!
«Ну, сейчас будет!» – пронеслось в голове, и уже оправдание придумывать начал, но смотрит, а это какая-то белобрысая девчонка, и фонарь в руке у нее яркий, на неоновый больше похож.
Подошла, на корточки присела – примерно ровесница, коленки к подбородку, худенькая, и спрашивает:
– Ты заблудился?
Глеб отрицательно головой помотал. Откуда здесь взялась? Никаких туристов, никаких палаток по пути не видели, вообще гора Кайбынь далеко от дорог, и место глухое...
Да и как в штольню попала?!
Она же свой фонарик поставила и говорит:
– Дай руку.
– Зачем тебе?
– Я ранки закрою, они и заживут."
"– Ничего, так пройдет, – упрямо сказал он.
– Почему тут сидишь? – спросила девчонка. – У тебя свет погас?
– Батарея села...
– А что ты делал?
– Тебе-то что? – с вызовом спросил Глеб. – Не скажу!
Она же засмеялась, но без ехидства, а как-то даже приятно.
– Я и так знаю! Видела, как ты стенку ковырял. Хотел рази добыть. Руку поранил...
– Кого-кого?
– Разь. Это у нас золото так называется.
– Ну и хотел! Твое, что ли?
– Думаешь, это разь?
Глеб тут только и рассмотрел, что девчонка смуглая, загорелая, будто целыми днями под солнцем валялась.
Как только сквозь сплошной капеж прошла?
– А что по-твоему?
– Обманка. Золото не такое.
Он хотел ответить ей грубо, однако неожиданно встретился с ней взглядом и не посмел. Глаза у нее были не такие, как у обыкновенных девчонок, – совсем светлые, будто она слепая.
