В уютном уголке усадьбы среди роз, где прячется лишь приглушенный свет за высокими кирпичными стенами и заботливыми деревьями — здесь он видит себя, словно со стороны, бездыханным и неподвижным. Видит, как охрана неспешно приходит на пост и начинает суетиться только утром, когда уже поздно. В этом тишине и отчаянии чувствуется мрачная атмосфера заговора и нежданной ужасающей реальности....
За его спиной покосившимся старым телеграфным столбом стоял начальник горздравотдела и чтото нудел, свесив руки, как оборванные провода.
– Выйди отсюда, – приказал Лешуков.
Тот послушно удалился, после чего медсестре хватило одного взгляда.
– Теперь нас никто не слышит, – прежним тоном проговорил чекист.
И в тот же миг ощутил реакцию якобы бесчувственной от шока, чуть ли не в кому впавшей Эвелины Даниловны: ее неухоженные, однако же острые коготки впились в руку.
– Посмотри мне в глаза...
Он посмотрел в расширенные, дрожащие зрачки, и отчего-то озноб побежал по спине.
– Ближе, – велела она.
Лешуков склонился почти над самым ее лицом и, почуяв запах спирта, подумал: а не напоил ли Балащук эту, не такую уж и старую, деву? Она и сейчас напоминала пьяную..."
"– Нет, не ты, – уверенно произнесла Эвелина Даниловна. – Какие у него глаза!..
– Вы кого-то ищете? – присаживаясь в изголовье, спросил он.
– Плохо вижу, – пожаловалась она. – Все еще его взор мешает... Зрение не фокусируется...
Спецпомощник наконец-то установил источник спиртового запаха – компресс...
– Что он с вами сделал?
– Очаровал... И бросил... Но глаза!
– Какой негодяй, – Лешуков уже почти нащупал контакт. – Разве можно верить таким мужчинам?
– Можно, – однако же воспротивилась Эвелина Даниловна. – Он волшебник... Теперь знаю, как это происходит... Зелье!
– Глеб Николаевич чем-то напоил вас? – тихо и доверительно спросил Лешуков.
– Маралий корень... – Улыбка на губах проявилась ярче.
– Он загипнотизировал вас?
– Нет... Очаровал! Через порок передаются знания... Самая устойчивая форма – порок...
– У вас был половой контакт? Он изнасиловал вас?
– Какая глупость... Он вводил меня в мое подсознание...
Лешуков уже понимал, что толку от нее не добиться, создавалось ощущение, что доктор, много лет занимающийся психиатрией, сам сошел с ума и сейчас попросту невменяем.
– Ваши деньги я не потратила, – вдруг сказала Эвелина Даниловна, поколебав его выводы.
– Хорошо, – он встал. – Отдыхайте. Вам сейчас лучше поспать.
Он вышел из процедурной, а за дверью уже поджидал целый консилиум во главе с начальником горздравотдела. Лешуков отозвал его подальше и попросил, чтоб профессоршу немедленно осмотрел гинеколог.
– Вы что хотите сказать? – очумело уставился тот.
