В уютном уголке усадьбы среди роз, где прячется лишь приглушенный свет за высокими кирпичными стенами и заботливыми деревьями — здесь он видит себя, словно со стороны, бездыханным и неподвижным. Видит, как охрана неспешно приходит на пост и начинает суетиться только утром, когда уже поздно. В этом тишине и отчаянии чувствуется мрачная атмосфера заговора и нежданной ужасающей реальности....
– Чертов креатура Балащука. Ну и отчасти Абатурова...
– Где этот полковник?!
– Вы верите в чудеса? – вдруг спросил чекист. – Прошедшая ночь не поколебала ваши убеждения?
– Ладно, сейчас не до чудес, – встряхнулся законник. – Тьфу!.. А она навязчивая, барышня эта. В глазах стоит... Запираем дверь и спать. Телефоны отключаем...
Лешуков достал мобильник, однако выключить его не успел – зазвонили. Не глядя, кто это, он с ненавистью поднес трубку к уху и, пожалуй, минуты три слушал торопливый, сбивчивый говорок соседки-осведомительницы.
– Ну, что там, говорите, – настороженно поторопил Ремез. – Кто еще?..
– Софья Ивановна подоила корову, – завороженно проговорил чекист. – И вывела ее на лужок.
– Что сделала?..
– Подоила, вывела на лужок. А внучка ходит за ней с хворостиной и пасет.
– Как – пасет?
– Ну, обыкновенно. Присматривает, чтоб не пошла в чужой огород.
Ремез отвалился на спинку стула, потряс седыми, как-то сразу взмокшими волосами.
– А Балащук вышел в трусах и делает зарядку.
– Кто?
– Глеб Николаевич...
– Шутите, что ли?
– Вся семья в сборе. Идиллическая картина...
– И в самом деле, чертовщина. – Ремез потянулся к внутреннему телефону. – Где все-таки Абатуров?
В это время дверь отворилась и ввалился начальник службы безопасности:
– Здесь я, товарищ прокурор...
И это тоже отдавало мистикой...
Начальник службы безопасности оглядел присутствующих каким-то веселым и бесшабашным взглядом и опустился на стул, где только что сидела Эвелина Даниловна.
Ремез принюхался, присмотрелся.
– Вы что, пьяный?
– Да, я пьяный! – Он поднял горделивый, независимый взор. – Потому что на трезвую голову это осмыслить невозможно.
– Что – это?
– А все! Балащук действительно зарезал ушкуйника. И тот в один миг рассыпался в прах. Потому как жил на свете пятьсот лет...
– Вы что тут мелете? – уже слабо воспротивился законник.
Возможно потому и не был услышан.
"– Ну, жизнью это назвать трудно, скорее, существовал, – самозабвенно продолжал Абатуров. – Под вечным проклятьем!.. Надо же, сам в мгновение сотлел, а кровь осталась. Потому что вытекла в наше время... И вообще, понять невозможно, мы к ушкуйникам ходим в прошлое или они к нам, в настоящее?.. Что вы на это скажете, господа? У вас крыша не едет?.. Если нет, возбуждайте уголовное дело. Привязывайте к нему Глеба Николаевича...
