В уютном уголке усадьбы среди роз, где прячется лишь приглушенный свет за высокими кирпичными стенами и заботливыми деревьями — здесь он видит себя, словно со стороны, бездыханным и неподвижным. Видит, как охрана неспешно приходит на пост и начинает суетиться только утром, когда уже поздно. В этом тишине и отчаянии чувствуется мрачная атмосфера заговора и нежданной ужасающей реальности....
Горшки у чуди, что в печь ставят, и те серебряные! А при сем, сказывают, живет скудно!
– Ох, обманывают тебя, Баловень! – не сдержал смеха Опрята. – Не бывает так, чтоб с серебра-золота ели, а есть нечего. Заманивают тебя в Тартар сокровищами несметными! И дурень будет тот, кто послушает да пойдет.
– Напрасно ты не веришь мне, боярин, – с обидой вымолвил Анисий. – Верный человек сказывал, нашего ушкуйного братства.
– Где же он зрел-то сию чудь?
– За Рапеями, в Тартарской земле. И личину сию мне привез, и засапожник, и еще кое-какие прикрасы червонного золота.
– Вот и снаряди его обратно в Тартар! Пускай добывает тебе сии богатства.
– Не послать его, брат Опрята...
– Отчего же?
– Стар больно, да и ослеп. – Глаз его, пристальный да неверный, выдавал, что хитрит купец. – Ушкуйник сей к ордынецам попал, потому и спасся, не сгинул.
– У ордынцев спасся?
– А что? Там, где побывал, ордынский полон раем покажется. Ведь он же из-под воли чародеев вырвался. Где довлела над ним сила поганая. У ордынцев несколько лет в земляной яме просидел, все клады свои берег, не выдавал.
– Не верю я, Анисий, ни единому слову...
– Ну, добро, боярин! Покажу я тебе сего ушкуйника. Он при моем дворе дни свои последние доживает. Сам послушаешь.
– И ему не поверю. Из ума выжил старик и тебя заморочил.
Купец оставшимся глазом завертел от негодования, а в пустой глазнице даже что-то надулось.
– Да чем же еще тебе доказать правду? Вот те крест!
– Ну сам посуди, Анисий. – Воеводу от выпитого вина в сон поклонило. – Ежели бы сущ был сей народ в Тартаре, ордынцы бы давно пограбили его и золото твое червонное отняли. А поскольку я ордынцев пограбил довольно, то уж хоть одну вещицу чудскую у них добыл... Неужто ты лжи не зришь и не чуешь? Нюх ты утратил, Баловень, знать, сгинешь вскорости.
– В том-то и суть, боярин! – зашептал Анисий. – Неспособно им пограбить сей слепой народец! И в том есть тайна великая!
– Это ордынцам-то не способно?! – Ушкуйник, развалившийся было на лавке, ковром покрытой, подскочил. – Кои весь мир пограбили и покорили?..
– Чудь тартарская имеет поганую силу чародейскую, – купец перекрестился. – Никто супротив нее выстоять не может. Скажу тебе более, ордынцы пуще смерти боятся даже показываться в пределах чудских земель.
