В уютном уголке усадьбы среди роз, где прячется лишь приглушенный свет за высокими кирпичными стенами и заботливыми деревьями — здесь он видит себя, словно со стороны, бездыханным и неподвижным. Видит, как охрана неспешно приходит на пост и начинает суетиться только утром, когда уже поздно. В этом тишине и отчаянии чувствуется мрачная атмосфера заговора и нежданной ужасающей реальности....
Сейчас же на угнетенной ветрами пихте, словно елочная игрушка, висела гитара Алана, и звонок телефона исходил из круглого отверстия под струнами. И высоко! Метра четыре от земли...
Залезть на корявое дерево было можно при желании, однако вершинка была тонкая и еще тоньше отросток, за которую зацепился гриф, – вес человека ни за что не выдержит. Как и повесили-то?.. Между тем мобильник продолжал названивать, и это побудило к действию. Шутов потряс пихту одной рукой, другой же норовя поймать гитару, но уродливый ствол не раскачивался.
Реальность отозвалась голосом специального помощника Лешукова.
– Глеб Николаевич! Ну наконец-то!.. С вами все в порядке?
– Его нет, – односложно и хрипло отозвался Шутов.
– Это кто? – после паузы с подозрительной настороженностью спросила трубка. – Кто со мной говорит?
– Вениамин Шутов с вами говорит!
У них с чекистом были очень сложные отношения, поскольку контрразведчик когда-то преследовал инакомыслие, а писатель всегда был диссидентом, по крайней мере, сам так считал.
– Где Глеб Николаевич? – строго спросил Лешуков.
– Не знаю! Я нашел его телефон в гитаре.
– В какой гитаре?!
– Которая висела на дереве.
– Надрался, что ли, Шутов? – Дипломатичный спецпомощник в отношениях с писателем допускал грубости. – Ты что мелешь?!
– А пошел бы ты!..
Шутов выразился определенно и отключил связь, однако самому стало тревожно. Он обошел чахлый лесок, сунулся в одну сторону, в другую: на горе было полное безмолвие, снизу поднимался туман и заволакивал восходящее солнце. Прихватив гитару, торопливой, сбивчивой походкой он вернулся к костру, где официант хладнокровно собирал одеяла и пенопластовые подстилки.
– Где Балащук? – Писателя уже слегка потряхивало.
– Нам запрещено следить за клиентами, – отозвался тот.
В это время включился подъемник, и вместе с шелестом троса и движением кресел гора Зеленая слегка оживилась.
– Где этот?.. С гитарой был, Алан?
– Он попросил веревку и ушел, – был ответ.
– Зачем... веревку?
Официант явно не хотел с ним разговаривать.
– Нам запрещено спрашивать.
– Куда хоть ушел? – Его спокойствие приводило в бешенство.
