Автор
Совсем рядом, а ты ничего не знаешь — вот какая реальность ждет тебя дома. Просторная комната выставляет перед Машей Григорьевой все свои грязные открытки жизни: фанерные щиты и пыльные рулончики бумаги, скрытые за углом сизым ночным окном. В этом уютном лабиринте ты будешь размышлять о себе, где каждый предмет может стать свидетелем твоего поведения....
Он заказывал только Бриттена, а они убили еще и Кравцову и теперь хотят получить двойной тариф?
– Простите меня, мистер Ловуд, – Маша сделала глупые и жалобные глазки, – мне правда ужасно неудобно, но я не могу отказать Рязанцеву, меня отправляли сюда для работы в его пресс-центре, и мистер Хоган лично просил меня помочь ему по мере сил. Вы ведь понимаете, как ему сейчас сложно.
– Мне тоже сейчас нелегко, – заметил Ловуд, вымучивая улыбку, – я потерял близкого друга.
«Мерзавец, гад несчастный, у Тома трое детишек, Вика Кравцова – молодая красивая женщина», – заметила про себя Маша и, улыбнувшись ему вполне натурально, предложила:
– Давайте поднимемся в квартиру, я хотя бы угощу вас чашкой кофе, у нас еще есть минут пятнадцать до приезда Рязанцева, а учитывая пробки, наверное, даже больше.
– И на том спасибо, – вздохнул Ловуд.
Когда они зашли в подъезд, старухи на лавочке проводили их суровыми взглядами, и донесся громкий шепот:
– И не стыдно ей, сопливке, с таким старым связалась!
Она покосилась на Ловуда, но он, кажется, не услышал язвительного замечания.
Лифт не работал. Стали подниматься пешком.
– И все-таки мы обязательно должны поужинать, – проговорил Ловуд, едва справляясь с одышкой, – думаю, третья попытка окажется удачной. Давайте завтра, в это же время.
– Конечно, – Маша открыла дверь квартиры, – мне правда ужасно неудобно перед вами, но я не виновата.
– Да, с господином Рязанцевым спорить трудно.
– Вы хорошо его знаете?
– Ну, насколько это возможно, – Ловуд развел руками, – такие люди, как Рязанцев, постоянно меняются, сегодня он один, завтра совсем другой. Все зависит от политической конъюнктуры, от моды, от вкусов толпы."
"Маша отправилась на кухню варить кофе, Ловуд уселся там же на табуретку, и когда замолкал, было слышно его тяжелое нездоровое сопение.
– Ох, кажется, нет сахара, – спохватилась Маша, оглядывая полки, – придется пить несладкий кофе.
– Ничего страшного. Я как раз хотел предупредить вас, что всегда пью без сахара. У меня есть заменитель, очень полезная вещь, постоянно ношу с собой, – Ловуд достал из кармана маленькую сине-белую коробочку, потряс ею, как погремушкой, – значит, мы договорились, завтра ужинаем?
Лицо его при этом было таким странным, мокрым и тревожным, что Маша чуть не вылила на себя кипяток из чайника.
– Конечно, конечно, мистер Ловуд.
